05 Март

Олег Хайбуллин

ФИЛЬМ-ПЕРФОРМАНС

Режиссер фильма-перформанса «Мечта Олигарха» Олег Хайбуллин рассказал газете Сине Фантом о параллельных территориях,
о «мамлеевской бездне» и об особенностях новой технологии съемки,
об этом «универсальном пространстве,
где все происходит здесь и сейчас»

foto-so-semok

CФ: Олег, расскажи, почему фильм по Мамлееву?

О.Х.: Я познакомился с Юрием Витальевичем Мамлеевым в 2001 году, когда я был Мистером Ужасом на телеканале СТС. У меня была авторская программа, куда я приглашал известных людей (писателей, композиторов, музыкантов, актеров), чтобы они рассказали реальную историю из своей жизни, связанную с мистическим переживанием. И на одну из программ я пригласил Юрия Мамлеева. Он рассказал интересную историю из своего детства, как он встретил русалку.

CФ: Тебе близки мистические темы?

О.Х.: Да, меня волнуют мистические, метафизические темы, параллельные территории, ну и потом я с детства знал, что мы не от обезьяны. Когда я прочел роман «Блуждающее время», для меня это стало целым событием. «Блуждающее время» - это роман-послание, роман-пророчество, он абсолютно актуальный сейчас, хотя прошло уже много лет с момента его выхода. А все дело в основе романа, в том, что его главный герой в ожидании того, что сейчас вот-вот должна наступить какая-то катастрофа. Но герою важно, что за этим концом света жизнь остается, герой озабочен этой мамлеевской бездной, этим бытием за пределами человеческого сознания. Он в ожидании чего-то большого, и что это произойдет не после смерти, а при жизни. Вопрос заключается в том, что здесь, при жизни, возможно наступают времена, когда перед нами разверзнется то, что было тысячелетиями закрыто от прагматичного, рационального мышления человека. В этом смысле Мамлеев — необыкновенный человек, он вне времени, вне возраста, вне поколенческих представлений, художник с большой буквы, очень глубинный человек, философ. Мне с ним было очень легко и понятно общаться.

CФ: Ты предложил ему сотрудничество?

О.Х.: Да, мы совместно написали сценарий для полнометражного фильма по мотивам его романа «Блуждающее время». А в 2007 году я вел переговоры с крупным продюсером и даже договорился о производстве, речь шла о бюджете в несколько миллионов долларов. Но по ряду причин мой проект был заморожен на год, а в 2008 году наступил кризис, и я не стал возобновлять переговоры. У меня был сценарий, поэтому я решил снять фильм своими силами. Я понимал, что своими силами - это значит бесплатно, без денег, потому что вкладывать какие-либо деньги бессмысленно: или ты снимаешь бюджетный фильм, где все как полагается в рамках кинематографа, или ты снимаешь своими силами без денег. И я предложил своим друзьям из СИНЕ ФАНТОМа и Мастерской Индивидуальной Режиссуры Бориса Юхананова поучаствовать как в производстве, так и внутри съемок.

CФ: Когда начались съемки?

О.Х.: В 2009 году они начались, в 2010-м закончились, к концу 2011-го был завершен постпродакшен, и в июне этого года у нас состоялась премьера на ММКФ в рамках программы клуба СИНЕ ФАНТОМ.

CФ: Снимать без денег — это был принципиальный момент?

О.Х.: Да, хотя понятно, что какие-то деньги все равно были потрачены, в основном на постпродакшен. И тут я безмерно благодарен Тихону Пендюрину, который на тот момент был продюсером постпродакшена в компании СинеЛаб. Нам сделали какие-то безумные скидки, пошли нам навстречу, ведь фильм снят очень простыми средствами, но благодаря постпродакшену он доведен до цифрового формата DCP, картинка очень качественная, фильм хорошо выглядит на большом экране.

CФ: Почему ты называешь картину фильм-перформанс?

О.Х.: Я понимал, что я беру не актеров, я предлагал продюсерам, режиссерам, в том числе Юрию Мамлееву, как писателю, участвовать в этом произведении на определенных условиях. Условие состояло в том, что мы находимся не в ситуации обычного кинопроцесса, когда у нас дубль за дублем, когда через повторы мы вырабатываем мизансцену, а потом выбираем лучший дубль и ставим его в фильм. Нет. Участники прочитывают сценарий, свои сцены, мы готовим их, а потом приезжаем на место и снимаем. Конечно, изначально я простроил весь фильм в голове, я ездил и выбирал локейшены, отбирал места, а дальше я действовал не в производственном понимании, когда за два месяца нужно отснять сто минут фильма. Я снимал его в течении полугода, с весны до осени, я находился в зависимости от возможностей героев. Ну например, я звонил Глебу Алейникову, который работал на тот момент директором маркетинга телеканала «Россия», он говорил мне: «У меня будет в понедельник три часа», я за ним заезжал, мы с ним ехали к Герману Виноградову, залезали на крышу, они отыгрывали сцену, а потом Глеб спускался и ехал обратно на работу. И так касалось всех. Мы договаривались, снимали, и я их отпускал. Все игралось с одного дубля. То есть это были такие локальные съемки, которые производством назвать сложно. И идея названия «фильм-перформанс» возникла не изначально, а по ходу съемок, сама собой, потому что я понял, что форма картины — перформансная, что она не кинопроизводственная, это не видео-арт, не авангард. Это именно некий перформанс, завязанный на мотиве романа, даже скорее по мотивам сценария. То есть сценарий был написан по мотивам романа, а фильм был снят по мотивам сценария. Участники могли подготовиться, предложить что-то свое, не было задачи во что бы то ни стало говорить написанный текст сценария. Я мог в заданной структуре изменить сцену в зависимости от места, от ситуации. У меня так или иначе участники играли сами себя: я играл режиссера-авангардиста, Глеб играл медиамагната, продюсера, Юрий Витальевич играл философа, современного пророка. То есть участники, находясь в предполагаемых обстоятельствах, оставались самими собой. Мысли, которые разворачивали герои, были близки им — а это тоже свойство перформанса, когда человек выходит и совершает некий акт по отношению к пространству. Мир ведь движется как поток, он постоянно меняется, реальность меняется. У нас по ходу съемок произошло смещение, мы изменили интонацию внутри, даже сюжетную линию, но суть осталась той же — герой встречается с неизведанным, и происходит переворот. Он неожиданно совпал с тем, что произошло в России, в мире.

CФ: Ты говоришь о кризисе 2008 года?

О.Х.: Собственно, я начал снимать только потому, что начался кризис, я понял — реальность меняется, надо брать камеру и фиксировать. Мне кажется, что мне удалось это изменение зафиксировать, более того, со всей командой произошли те или иные изменения, перемены. Это не связано с тем, что во время съемок фильма с ними что-то случилось, нет, камера просто фиксировала на протяжении полугода те изменения, которые происходили у участников внутри. А это тоже перформансная форма - соединение реальности и художественного акта, волевого деяния человека, которое фиксируется здесь и сейчас. Поэтому я назвал фильм-перформанс.

CФ: Получается, ты изобрел новый жанр, опробовал новую технологию съемки?

О.Х.: После «Мечты олигарха» я доработал и уже использовал на полную катушку эту технологию в рамках жесткого производства под эфир, когда снимал для Первого канала «Судьбу на выбор». Я убедился, что она работает.

CФ: В чем особенности этой технологии?

О.Х.: В ней сопряжено несколько вещей: это и перформанс, и театр (потому что актер играет сцену от начала до конца, и это позволяет создать немонтажное кино), и видео, и телевидение, и это кино. То есть это универсальное пространство, где все происходит здесь и сейчас. Это стало возможно благодаря новой цифровой технике, ты можешь непрерывно снимать, писать живой звук. Это дает невероятную свободу внутри заданной структуры сценария. И в первую очередь эта технология дает свободу актеру, его мастерству.

CФ: Расскажи об участниках фильма.

О.Х.: Ну, конечно, один бы я этого фильма не сделал, мне очень была важна поддержка и соавторов, и соратников, людей, которые в это ввязались. В первую очередь, я благодарен Юрию Витальевичу, который согласился написать сценарий и принять участие в съемках. Во-вторых, был очень важен выбор главных героев, и я считаю, что я угадал эту волшебную пару — Глеба Алейникова и Ленку Кабанкову — и эта пара решила исход фильма. Более того, они сами, без меня, отсняли одну сцену, которая потом вошла в фильм, сообщили мне, и с этого момента я сказал, что процесс пошел, производство началось. Непосредственно производством фильма занималось четыре человека: это я, Александр Юринский, Андрей Мурашов и Наталья Хайбуллина. Все мы по очереди были операторами, звукооператорами, чередовались в зависимости от ситуации.

CФ: То есть четыре человека могут снять полнометражный фильм?

О.Х.: Наш фильм это доказывает. Монтаж фильма делал Святослав Зайцев, он проделал огромный труд, перелопатив горы материала, и я ему безмерно благодарен. Художником-постановщиком был Даниил Лебедев, выдающийся художник современного искусства, я звонил ему в любое время дня и ночи и спрашивал его совета и всегда получал точный, профессиональный ответ. Теперь то, что касается музыки. На фильме было два композитора — Андрей Мурашов и Герман Виноградов. Андрей написал оригинальную музыку для фильма, будучи мастером электронной музыки, он создал волшебное звучание, которое пронизывает весь фильм, основную тему мы написали с ним в соавторстве. Герман предоставил нам музыку, которая у него была, и которая придала фильму определенную атмосферу, ощущение, вот этот метафизический настрой. И, будучи выдающимся перформансистом, Герман Виноградов снимался у меня как герой, обогатив внутреннюю составляющую фильма. Но я на это и рассчитывал, это произошло не случайно. Из чего состоит основа моего фильма: это метафизическая литература, это перформансная культура во всем своем многообразии, и это параллельное кино. Со-продюсерами фильма выступили Глеб Алейников и Андрей Сильвестров. И конечно, я благодарен всем участником моего фильма — Андрею Цицернаки, Игорю Лысову, Тамаре Сагайдак, Сергею Корягину, Инне Колосовой, Вилли Мельникову, Виктору Алимпиеву, Ане Хайбуллиной, Дарье Воронцовой, Валерию Патконену, Степану Лукьянову, Ирине Кадиковой, Марго Мымриной, Алексею Панькину, Дмитрию Комарову, Ивану Сайгину - которые предоставили свое время и отправились со мной в путешествие.

CФ: Почему ты назвал картину «Мечта олигарха»?

О.Х.: Изначальное название было «Черное зеркало», потому что у Мамлеева есть такой рассказ. Мне это название нравилось, и потом в сценарии есть история с зеркалами. Но в фильме этой темы вообще нет. И получилось, что когда я смонтировал фильм, это название стало метафоричным и отстраненным, оно визуально никак не сопряжено с фильмом. Я посмотрел другими глазами и увидел, что герой Глеба подходит под образ олигарха, а то, что с ним происходит, по большому счету является мечтой. О чем может мечтать человек, у которого все есть? О таинственном, о том, что нельзя потрогать, купить. И понятно, что «Мечта олигарха» - это ироничное название.

CФ: А ты думал о том, кому адресован фильм, какому зрителю он будет интересен?

О.Х.: С позиции традиционного зрителя по началу мой фильм трудно воспринимать, в него сложно войти, но если зритель в него входит в течение первого получаса, то он цепляется и смотрит до конца, конечно это немножко специфический зритель. И я скептически относился к показу на ММКФ в большом зале. Но неожиданно был полный зал, и все досмотрели до конца, что для меня явилось если не чудом, то откровением. И последние полчаса фильма зрители очень живо воспринимали, много смеялись, аплодировали. Для меня, конечно, это важно. Ведь финал очень сложно исполнить, и проблематика современного кино заключается в финале. Для чего, собственно, сделан фильм? Какие вопросы он задает? И вот, исходя из двух показов на Московском фестивале, я могу сказать, что финал у нас получился, он заряжает, он дарит надежду. И я понял, что фильм зрителю нужен, его надо показывать, чем больше, тем лучше.

беседовала Люся Артемьева

 

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица