11 Март

Мухи на теле кинематографа. Интервью с Андреем Плаховым.

О том, может ли реальная профессия существовать в виртуальной среде, о необходимости собственной теории кинематографа в голове каждого серьезного режиссера и о новом поколении кинокритиков главному редактору газеты «Сине Фантом» Андрею Сильвестрову рассказал кинокритик Андрей Плахов.

А.С.: Скажите, как так случилось, что Вы занялись кинокритикой?

А.П.: Мы как-то встретились с Андреем Кончаловским, и если у меня на тот момент еще были сомнения, заняться мне режиссурой или критикой, то после этой встречи я однозначно сделал выбор в пользу критики. Кончаловский сказал: «Для того, чтобы быть режиссером, нужно одно качество, которым, по-моему, вы не обладаете - это очень большая наглость». В общем, я думаю, в чем-то он был прав. В любом случае, кинорежиссер, как полководец, должен командовать некоей армией, а я никогда не любил и не умел никем командовать.

А.С.: А можно научиться быть кинокритиком?

А.П.: Можно научить и можно научиться. Достаточно много примеров того, как люди становились кинокритиками, не учась в специальных заведениях, просто приходили к этому. Есть только некоторая проблема. Как-то мне сказала одна пожилая чешская профессорша, которая значительно старше меня: «Вы, ваше поколение, уже не сможете изучить историю кино по-настоящему, просто физически, потому что вы не сможете посмотреть все фильмы, которые были сняты. Вот когда мы были молодыми, все было на нашей памяти, все важные фильмы мы смотрели по мере поступления». А мы с вами как будто пришли к столу, который забит едой, и мы не в состоянии это проглотить, потому что этого безумно много, никакие мозги это не переварят, никакой организм. И поэтому уже не может быть настоящей истории кино.

А.С.: Скажите, Вы работали кинокритиком в советское время и, соответственно, позже. Изменилось ли отношение к профессии? Что изменилось вообще?

А.П.: Ситуация с критикой все время меняется. В последние годы это связано главным образом с переменами в технологиях восприятия искусства. Если раньше кино смотрели в кинотеатрах, то теперь значительная часть людей смотрит кино в Интернете. Сама критика существует в значительной степени уже не в газетах и даже не в журналах, а именно в интернет-среде, и там происходит, пожалуй, самое интересное. Газетная критика умирает, и я не исключаю, что доживу до того времени, когда умрет последняя газета, в том числе та, в которой я работаю. У меня довольно большой опыт, и есть, с чем сравнивать. Так получилось, что совсем молодым я попал в газету «Правда», только в отдел не кино, а телевидения. Там я понял, что такое работа критика именно в той ситуации, когда критик имеет влияние на читателей, на процессы, на самих кинематографистов. Очень опасно было, написав какую-то искреннюю разгромную статью или просто критическую статью про какой-то фильм, просто перекрыть человеку кислород, потому, что на газету «Правда» смотрели как на руководство к действию. Сейчас, конечно, это абсолютно не так. Если после советского периода было новое поколение критиков, которые выросли без идеологического прессинга, то сегодня - это новое поколение, которое выросло в Интернете, и этот факт абсолютно меняет сознание, меняет ситуацию относительно всей критики. Новое поколение критиков (например, Маша Кувшинова, Василий Корецкий, Борис Нелепо) сформировано в ситуации непосредственного диалога с читателем, когда читатель участвует практически в процессе написания критической статьи, потому что в интернет-среде статья – это не итог. Завязываются какие-то диалоги, критик продолжает анализировать текст уже вместе с читателями, в режиме онлайн. Поэтому сейчас некоторые кинокритики стали звездами Twitter или Facebook, потому что они прямо там, так сказать, творят. Сегодня газеты закрываются, в них все меньше пространства для критики, а статус интернет-пространства не вполне понятен. Как может в виртуальной среде существовать реальная профессия, не становится ли она абсолютно эфемерной? Трудно сказать. С другой стороны, ничего не кончается, на самом деле, не кончается ни кино с появлением телевидения, ни телевидение с появлением Интернета, просто все приобретает какую-то другую нишу, несколько преобразуется в согласии с новой ситуацией.

А.С.: Скажите, а в чем задача кинокритики, как Вы могли бы ее сформулировать?

А.П.: Функция критики - дать читателю некий маршрут в поле кинематографа. Поэтому, оперативная критика - это путеводитель. Есть, конечно, критика более высокого порядка, которая анализирует фильмы.

А.С.: Но в России такой критики практически нет?

А.П.: Есть «Искусство кино» и «Сеанс», существуют «Киноведческие записки»... Такие лаборатории кинопроцесса. «Искусство кино» и «Сеанс» анализируют кино постфактум. Это тоже задача критики - анализировать кинопроцесс. Конечно, можно говорить и о том, что критика каким-то образом ориентирует художников в их извилистом пути. Они могут прислушиваться к критике или нет, но, по крайней мере, такие маячки где-то расставлены. Все же, мне кажется, что критика – это инструмент рефлексии кинематографа на самое себя, и она нужна именно для этого. Без критики, без теории кино, кинематограф становится неполноценным. В отечественном кинематографе многие крупные режиссеры, как Эйзенштейн, например, сами были теоретиками в свое время. Правда, к сожалению, эта традиция не слишком привилась, может быть, одним из последних был Тарковский, который пытался каким-то образом обобщить свой художественный опыт, интересовался теорией кино. Мне кажется, что каждый серьезный режиссер, на самом деле, имеет свой кинематограф в голове, а это значит, свою теорию кинематографа. И он тоже критик в каком-то смысле, только он не пишет рецензии на фильмы где-то в газетах, но он вполне способен критически проанализировать киноматериал, в том числе и свой собственный. Никита Михалков любит называть критиков молью с жалом или какими-нибудь мухами, которые ползают, мешают людям нормально себя чувствовать. Но на самом деле, даже эту метафору можно перевернуть, и, действительно, окажется, что критики – это те мухи на теле кинематографа, которые мешают ему спать. Они его будят, будоражат, держат его в неком напряжении.

А.С.: Придумалась, по-моему, обложка для нашей газеты: «Мухи на теле кинематографа».

А.П.: Да-да-да.

А.С.: Скажите, кинокритика создает новые тенденции в кинематографе, или кинокритика описывает их, рефлексирует? Есть ли новые тенденции? Или это миф?

А.П.: Кинематограф нуждается в том, чтобы вернуться к реальности, к каким-то своим истокам и основам, потому что основа кинематографа – это отражение реальности все-таки, никуда от этого не денешься. Не только жизнеподобное отражение в буквальном смысле, но и в философском смысле. Кино не может абсолютно оторваться от реальности социальной, экзистенциальной, физической. Новые тенденции все время появляются, они в каком-то смысле интегрируют в себя старый опыт, просто на новом витке. А кто является инициатором, конечно, вопрос... Я думаю, что это вызревает в головах художников, творцов, но часто им помогают осмыслить эти процессы и критики, которые находятся рядом с ними. Если говорить о нашем опыте последнего десятилетия, то появление российской новой волны (о которой я так часто писал, и очень многие меня за это любят клевать, говорить, что все высосано из пальца) нуждалось в каком-то более серьезном теоретическом, критическом подкреплении. Но многие наши кинокритики относились к этому со страшным снобизмом, именно потому, что это все близко, это все здесь, а они любят выискивать какие-то маргинальные, но очень перспективные, по их мнению, направления в португальском кино или еще где-нибудь очень далеко, но только не у себя под боком.

А.С.: Скажите, кроме того, что Вы работаете кинокритиком, Вы же еще занимаетесь фестивальной деятельностью? Как эту деятельность охарактеризовать? Куратор?..

А.П.: Теперь можно говорить и куратор, поскольку это слово уже вошло в обиход. Я работал на многих фестивалях – Московском, на «Кинотавре». Уже 10 лет мы делаем фестиваль «Дух огня» в Ханты-Мансийске. В этом году я отбираю фильмы для фестиваля «Зеркало» в Иваново, это фестиваль памяти Тарковского, и проводится он в тех местах, где Тарковский родился. И многие другие кинокритики занимаются такого же рода деятельностью, как за рубежом, так и у нас.

А.С.: А зачем Вам нужна эта деятельность? Почему вы этим занимаетесь?

А.П.: Зачем? Ну, во-первых, это интересно. Во-вторых, я чувствую, что здесь могу быть полезным, я считаю себя профессионалом в этом деле, потому что я действительно большую часть жизни провожу на фестивалях, так получилось. Я очень много езжу и вижу, что там происходит, и постепенно стал понимать, как нужно делать фестивали. Хотя, надо сказать, что в России применим не весь западный опыт, здесь свои реалии. Плюс, естественно, эта работа оплачивается. Честно говоря, работа критика оплачивается очень плохо. Многие критики действительно умеют очень хорошо писать, но не умеют зарабатывать на жизнь, потому что то те издания, для которых они пишут, платят просто копейки. Так что это еще одна сторона проблемы. Но я считаю, что уже сегодня лучшие критики - все, в той или иной форме, культуртрегеры. Они читают лекции, делают циклы передач на радио, ведут какую-то пропаганду...

А.С.: Но не есть ли это замещение? Если раньше кинокритика, как Вы, собственно, и говорили, была очень влиятельна, то теперь фестивальная деятельность - это возможность другим образом влиять на кинопроцесс?

А.П.: Конечно, это именно так. Потому что всю жизнь писать о кино не то чтобы надоедает, но в какой-то момент ты себя исчерпываешь, потому что не можешь бесконечно находить новые слова, взгляд замыливается. Ведь все более-менее повторяется, накапливается, и появляется усталость от этого процесса. Я начал заниматься критикой, когда мне было где-то 25 лет, поскольку я еще и другой профессией занимался. А сегодня некоторые начинают чуть ли не с 15-ти лет, они с детства синефилы, а в 16 лет уже кинокритики. Что с ними будет в 40 даже трудно представить.

А.С.: Обязательно кинокритику быть синефилом?

А.П.: Ну, как вам сказать?.. Синефил – это какая-то немножко болезнь, по-моему. Я, естественно, люблю смотреть кино, особенно в молодом возрасте я был фанатом, мог встать в шесть утра, примчаться из Домодедова, где я жил в то время, в кинотеатр «Иллюзион», посмотреть фильм Анджея Вайды, например. Но со временем, конечно, этот энтузиазм несколько утихает.

А.С.: Последний вопрос. Скажите, Вы ждете чего-то интересного, хорошего от кино нового десятилетия?

А.П.: Разумеется, когда приезжаешь на Каннский фестиваль каждый год, невольно погружаешься в атмосферу какого-то ожидания непонятно чего. Хотя, собственно говоря, умом понимаешь, что ничего особенного не дождешься. Ну, Ларс фон Триер снимет, может быть, еще один прекрасный фильм, или Михаэль Ханеке, но все равно ты ощущаешь какое-то волнение. Очень интересно, что с кино произойдет в будущем десятилетии. Конечно, на сегодняшний день ключевой фактор – эти технологии, и не только технология съемочная, но и технология потребления кино, его восприятия. Мне очень интересно, будут ли люди ходить в кинотеатры, в каком количестве, или кино будет скачиваться с торрентов? Сейчас есть способы устраивать одновременные премьеры по всему миру с какого-то общего носителя - будет ли работать эта технология? Что будет с теми же кинофестивалями? В традиционном виде они ведь тоже себя исчерпывают. Мы приезжаем на какой-то фестиваль – там уже нет каталога, каталог только в Интернете; нет списка гостей – думаете, он засекречен? Нет, его в Интернете можно найти. И тогда возникает мысль: «А зачем вообще туда ехать, если можно все эти фильмы закачать каким-то кодом, посмотреть на сайте, потом о них написать?» Можно даже открытие сделать виртуальным, пригласить Николь Кидман, она пройдет в красивом платье, ты посмотришь на нее на экране – вот и все. А потом напишешь свое мнение в Facebook. Но, наверное, все же, до конца этого не произойдет. Потому что общение людей – это потребность, и вряд ли ее удастся до конца искоренить, как бы технологии к этому не стремились. Мы не можем представить, что будет через десять лет. Но, все-таки, надо отдавать себе отчет в том, что живые классики либо состарятся, либо, увы, умрут, и поэтому очень сильно обновится кадровый состав кинематографа. Практически каждый второй фильм на фестивале сегодня - это дебют. Дебютантов очень много, и, наверняка, среди них есть талантливые люди, которые и составят будущее кинематографа.

Андрей Плахов - российский кинокритик и киновед. В 1972 году окончил механико-математический факультет Львовского университета, в 1978 году окончил киноведческий факультет ВГИКа. В 1982 году защитил кандидатскую диссертацию о творчестве Лукино Висконти. В 1977—88 годах работал в отделе культуры газеты «Правда». В годы перестройки являлся секретарём правления Союза кинематографистов и председателем Конфликтной комиссии по творческим вопросам, выпустившей на экраны более 200 запрещённых советской цензурой фильмов. С 2005 по 2010 год — президент Международной федерации кинопрессы (ФИПРЕССИ). Неоднократно входил в жюри международных кинофестивалей (Берлин, Локарно, Токио, Сан-Себастьян). Многие годы является программным директором фестиваля «Дух огня» и сезонных мини-фестов «Эйфория». В 2011 году возглавлял отборочную комиссию Санкт-Петербургского международного кинофорума, с 2012 года глава оргкомитета кинофестиваля «Зеркало». Публикуется с 1972 года («Искусство кино», «Сеанс», Sight & Sound и др.), является постоянным кинообозревателем газеты «Коммерсантъ». Автор более десяти книг о советском и современном мировом кинематографе, в т.ч. посвящённых творчеству Аки Каурисмяки и Катрин Денёв. Обладатель Приза кинопрессы лучшему киножурналисту года (за серию публикаций в газете «Коммерсантъ» и журнале «Искусство кино», 1994). Неоднократный лауреат Премии Гильдии киноведов и кинокритиков России (1999, 2002, 2005, 2006, 2008).

Мухи на теле кинематографа. Интервью с Андреем Плаховым.

О том, может ли реальная профессия существовать в виртуальной среде, о необходимости собственной теории кинематографа в голове каждого серьезного режиссера и о новом поколении кинокритиков главному редактору газеты «Сине Фантом» Андрею Сильвестрову рассказал кинокритик Андрей Плахов.

А.С.: Скажите, как так случилось, что Вы занялись кинокритикой?

А.П.: Мы как-то встретились с Андреем Кончаловским, и если у меня на тот момент еще были сомнения, заняться мне режиссурой или критикой, то после этой встречи я однозначно сделал выбор в пользу критики. Кончаловский сказал: «Для того, чтобы быть режиссером, нужно одно качество, которым, по-моему, вы не обладаете - это очень большая наглость». В общем, я думаю, в чем-то он был прав. В любом случае, кинорежиссер, как полководец, должен командовать некоей армией, а я никогда не любил и не умел никем командовать.

А.С.: А можно научиться быть кинокритиком?

А.П.: Можно научить и можно научиться. Достаточно много примеров того, как люди становились кинокритиками, не учась в специальных заведениях, просто приходили к этому. Есть только некоторая проблема. Как-то мне сказала одна пожилая чешская профессорша, которая значительно старше меня: «Вы, ваше поколение, уже не сможете изучить историю кино по-настоящему, просто физически, потому что вы не сможете посмотреть все фильмы, которые были сняты. Вот когда мы были молодыми, все было на нашей памяти, все важные фильмы мы смотрели по мере поступления». А мы с вами как будто пришли к столу, который забит едой, и мы не в состоянии это проглотить, потому что этого безумно много, никакие мозги это не переварят, никакой организм. И поэтому уже не может быть настоящей истории кино.

А.С.: Скажите, Вы работали кинокритиком в советское время и, соответственно, позже. Изменилось ли отношение к профессии? Что изменилось вообще?

А.П.: Ситуация с критикой все время меняется. В последние годы это связано главным образом с переменами в технологиях восприятия искусства. Если раньше кино смотрели в кинотеатрах, то теперь значительная часть людей смотрит кино в Интернете. Сама критика существует в значительной степени уже не в газетах и даже не в журналах, а именно в интернет-среде, и там происходит, пожалуй, самое интересное. Газетная критика умирает, и я не исключаю, что доживу до того времени, когда умрет последняя газета, в том числе та, в которой я работаю. У меня довольно большой опыт, и есть, с чем сравнивать. Так получилось, что совсем молодым я попал в газету «Правда», только в отдел не кино, а телевидения. Там я понял, что такое работа критика именно в той ситуации, когда критик имеет влияние на читателей, на процессы, на самих кинематографистов. Очень опасно было, написав какую-то искреннюю разгромную статью или просто критическую статью про какой-то фильм, просто перекрыть человеку кислород, потому, что на газету «Правда» смотрели как на руководство к действию. Сейчас, конечно, это абсолютно не так. Если после советского периода было новое поколение критиков, которые выросли без идеологического прессинга, то сегодня - это новое поколение, которое выросло в Интернете, и этот факт абсолютно меняет сознание, меняет ситуацию относительно всей критики. Новое поколение критиков (например, Маша Кувшинова, Василий Корецкий, Борис Нелепо) сформировано в ситуации непосредственного диалога с читателем, когда читатель участвует практически в процессе написания критической статьи, потому что в интернет-среде статья – это не итог. Завязываются какие-то диалоги, критик продолжает анализировать текст уже вместе с читателями, в режиме онлайн. Поэтому сейчас некоторые кинокритики стали звездами Twitter или Facebook, потому что они прямо там, так сказать, творят. Сегодня газеты закрываются, в них все меньше пространства для критики, а статус интернет-пространства не вполне понятен. Как может в виртуальной среде существовать реальная профессия, не становится ли она абсолютно эфемерной? Трудно сказать. С другой стороны, ничего не кончается, на самом деле, не кончается ни кино с появлением телевидения, ни телевидение с появлением Интернета, просто все приобретает какую-то другую нишу, несколько преобразуется в согласии с новой ситуацией.

А.С.: Скажите, а в чем задача кинокритики, как Вы могли бы ее сформулировать?

А.П.: Функция критики - дать читателю некий маршрут в поле кинематографа. Поэтому, оперативная критика - это путеводитель. Есть, конечно, критика более высокого порядка, которая анализирует фильмы.

А.С.: Но в России такой критики практически нет?

А.П.: Есть «Искусство кино» и «Сеанс», существуют «Киноведческие записки»... Такие лаборатории кинопроцесса. «Искусство кино» и «Сеанс» анализируют кино постфактум. Это тоже задача критики - анализировать кинопроцесс. Конечно, можно говорить и о том, что критика каким-то образом ориентирует художников в их извилистом пути. Они могут прислушиваться к критике или нет, но, по крайней мере, такие маячки где-то расставлены. Все же, мне кажется, что критика – это инструмент рефлексии кинематографа на самое себя, и она нужна именно для этого. Без критики, без теории кино, кинематограф становится неполноценным. В отечественном кинематографе многие крупные режиссеры, как Эйзенштейн, например, сами были теоретиками в свое время. Правда, к сожалению, эта традиция не слишком привилась, может быть, одним из последних был Тарковский, который пытался каким-то образом обобщить свой художественный опыт, интересовался теорией кино. Мне кажется, что каждый серьезный режиссер, на самом деле, имеет свой кинематограф в голове, а это значит, свою теорию кинематографа. И он тоже критик в каком-то смысле, только он не пишет рецензии на фильмы где-то в газетах, но он вполне способен критически проанализировать киноматериал, в том числе и свой собственный. Никита Михалков любит называть критиков молью с жалом или какими-нибудь мухами, которые ползают, мешают людям нормально себя чувствовать. Но на самом деле, даже эту метафору можно перевернуть, и, действительно, окажется, что критики – это те мухи на теле кинематографа, которые мешают ему спать. Они его будят, будоражат, держат его в неком напряжении.

А.С.: Придумалась, по-моему, обложка для нашей газеты: «Мухи на теле кинематографа».

А.П.: Да-да-да.

А.С.: Скажите, кинокритика создает новые тенденции в кинематографе, или кинокритика описывает их, рефлексирует? Есть ли новые тенденции? Или это миф?

А.П.: Кинематограф нуждается в том, чтобы вернуться к реальности, к каким-то своим истокам и основам, потому что основа кинематографа – это отражение реальности все-таки, никуда от этого не денешься. Не только жизнеподобное отражение в буквальном смысле, но и в философском смысле. Кино не может абсолютно оторваться от реальности социальной, экзистенциальной, физической. Новые тенденции все время появляются, они в каком-то смысле интегрируют в себя старый опыт, просто на новом витке. А кто является инициатором, конечно, вопрос... Я думаю, что это вызревает в головах художников, творцов, но часто им помогают осмыслить эти процессы и критики, которые находятся рядом с ними. Если говорить о нашем опыте последнего десятилетия, то появление российской новой волны (о которой я так часто писал, и очень многие меня за это любят клевать, говорить, что все высосано из пальца) нуждалось в каком-то более серьезном теоретическом, критическом подкреплении. Но многие наши кинокритики относились к этому со страшным снобизмом, именно потому, что это все близко, это все здесь, а они любят выискивать какие-то маргинальные, но очень перспективные, по их мнению, направления в португальском кино или еще где-нибудь очень далеко, но только не у себя под боком.

А.С.: Скажите, кроме того, что Вы работаете кинокритиком, Вы же еще занимаетесь фестивальной деятельностью? Как эту деятельность охарактеризовать? Куратор?..

А.П.: Теперь можно говорить и куратор, поскольку это слово уже вошло в обиход. Я работал на многих фестивалях – Московском, на «Кинотавре». Уже 10 лет мы делаем фестиваль «Дух огня» в Ханты-Мансийске. В этом году я отбираю фильмы для фестиваля «Зеркало» в Иваново, это фестиваль памяти Тарковского, и проводится он в тех местах, где Тарковский родился. И многие другие кинокритики занимаются такого же рода деятельностью, как за рубежом, так и у нас.

А.С.: А зачем Вам нужна эта деятельность? Почему вы этим занимаетесь?

А.П.: Зачем? Ну, во-первых, это интересно. Во-вторых, я чувствую, что здесь могу быть полезным, я считаю себя профессионалом в этом деле, потому что я действительно большую часть жизни провожу на фестивалях, так получилось.  Я очень много езжу и вижу, что там происходит, и постепенно стал понимать, как нужно делать фестивали. Хотя, надо сказать, что в России применим не весь западный опыт, здесь свои реалии. Плюс, естественно, эта работа оплачивается. Честно говоря, работа критика оплачивается очень плохо. Многие критики действительно умеют очень хорошо писать, но не умеют зарабатывать на жизнь, потому что то те издания, для которых они пишут, платят просто копейки. Так что это еще одна сторона проблемы. Но я считаю, что уже сегодня лучшие критики - все, в той или иной форме, культуртрегеры. Они читают лекции, делают циклы передач на радио, ведут какую-то пропаганду...

А.С.: Но не есть ли это замещение? Если раньше кинокритика, как Вы, собственно, и говорили, была очень влиятельна, то теперь фестивальная деятельность - это возможность другим образом влиять на кинопроцесс?

А.П.: Конечно, это именно так. Потому что всю жизнь писать о кино не то чтобы надоедает, но в какой-то момент ты себя исчерпываешь, потому что не можешь бесконечно находить новые слова, взгляд замыливается. Ведь все более-менее повторяется, накапливается, и появляется усталость от этого процесса. Я начал заниматься критикой, когда мне было где-то 25 лет, поскольку я еще и другой профессией занимался. А сегодня некоторые начинают чуть ли не с 15-ти лет, они с детства синефилы, а в 16 лет уже кинокритики. Что с ними будет в 40 даже трудно представить.

А.С.: Обязательно кинокритику быть синефилом?

А.П.: Ну, как вам сказать?.. Синефил – это какая-то немножко болезнь, по-моему. Я, естественно, люблю смотреть кино, особенно в молодом возрасте я был фанатом, мог встать в шесть утра, примчаться из Домодедова, где я жил в то время, в кинотеатр «Иллюзион», посмотреть фильм Анджея Вайды, например. Но со временем, конечно, этот энтузиазм несколько утихает.

А.С.: Последний вопрос. Скажите, Вы ждете чего-то интересного, хорошего от кино нового десятилетия?

А.П.: Разумеется, когда приезжаешь на Каннский фестиваль каждый год, невольно погружаешься в атмосферу какого-то ожидания непонятно чего. Хотя, собственно говоря, умом понимаешь, что ничего особенного не дождешься. Ну, Ларс фон Триер снимет, может быть, еще один прекрасный фильм, или Михаэль Ханеке, но все равно ты ощущаешь какое-то волнение. Очень интересно, что с кино произойдет в будущем десятилетии. Конечно, на сегодняшний день ключевой фактор – эти технологии, и не только технология съемочная, но и технология потребления кино, его восприятия. Мне очень интересно, будут ли люди ходить в кинотеатры, в каком количестве, или кино будет скачиваться с торрентов? Сейчас есть способы устраивать одновременные премьеры по всему миру с какого-то общего носителя - будет ли работать эта технология? Что будет с теми же кинофестивалями? В традиционном виде они ведь тоже себя исчерпывают. Мы приезжаем на какой-то фестиваль – там уже нет каталога, каталог только в Интернете; нет списка гостей – думаете, он засекречен? Нет, его в Интернете можно найти. И тогда возникает мысль: «А зачем вообще туда ехать, если можно все эти фильмы закачать каким-то кодом, посмотреть на сайте, потом о них написать?» Можно даже открытие сделать виртуальным, пригласить Николь Кидман, она пройдет в красивом платье, ты посмотришь на нее на экране – вот и все. А потом напишешь свое мнение в Facebook. Но, наверное, все же, до конца этого не произойдет. Потому что общение людей – это потребность, и вряд ли ее удастся до конца искоренить, как бы технологии к этому не стремились. Мы не можем представить, что будет через десять лет. Но, все-таки, надо отдавать себе отчет в том, что живые классики либо состарятся, либо, увы, умрут, и поэтому очень сильно обновится кадровый состав кинематографа. Практически каждый второй фильм на фестивале сегодня - это дебют. Дебютантов очень много, и, наверняка, среди них есть талантливые люди, которые и составят будущее кинематографа.

 

 

Андрей Плахов - российский кинокритик и киновед. В 1972 году окончил механико-математический факультет Львовского университета, в 1978 году окончил киноведческий факультет ВГИКа. В 1982 году защитил кандидатскую диссертацию о творчестве Лукино Висконти. В 1977—88 годах работал в отделе культуры газеты «Правда». В годы перестройки  являлся секретарём правления Союза кинематографистов и председателем Конфликтной комиссии по творческим вопросам, выпустившей на экраны более 200 запрещённых советской цензурой фильмов. С 2005 по 2010 год — президент Международной федерации кинопрессы (ФИПРЕССИ). Неоднократно входил в жюри международных кинофестивалей (БерлинЛокарноТокиоСан-Себастьян). Многие годы является программным директором фестиваля «Дух огня» и сезонных мини-фестов «Эйфория». В 2011 году возглавлял отборочную комиссию Санкт-Петербургского международного кинофорума, с 2012 года глава оргкомитета кинофестиваля «Зеркало». Публикуется с 1972 года («Искусство кино», «Сеанс», Sight & Sound и др.), является постоянным кинообозревателем газеты «Коммерсантъ». Автор более десяти книг о советском и современном мировом кинематографе, в т.ч. посвящённых творчеству Аки Каурисмяки и Катрин Денёв. Обладатель Приза кинопрессы лучшему киножурналисту года (за серию публикаций в газете «Коммерсантъ» и журнале «Искусство кино», 1994). Неоднократный лауреат Премии Гильдии киноведов и кинокритиков России (1999, 2002, 2005, 2006, 2008).

 

 

 

 

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица