13 Март

Классический неудачник. Интервью с Антоном Мазуровым

О том, что критика кино умерла, а кинокритик сегодня — это обслуживающий персонал рынка проката, и о том, что Kinote — это модератор прессы, делающий киноновости, корреспонденту газеты «СИНЕ ФАНТОМ» Люсе Артемьевой рассказал кинокритик (или как его представить?) Антон Мазуров.

ЛА: Тема для интервью — кинокритика.

АМ: Прекрасно, но ко мне почти не имеет отношения.

ЛА: Так это же интересно: вы и кинокритик и кинопрокатчик.

АМ: Я как шар сбрендивший, который не поддается кию, «крученый» называется.

ЛА: Все равно, вы же заканчивали киноведческий и что-то об этой профессии можете сказать?

АМ: Да, я кое-что знаю про профессию.

ЛА: Как вы представляете себе эту деятельность? Кинокритик — это кто? Чем он занимается?

АМ: Как я вижу в идеальном ключе или как я вижу окружающих кинокритиков?

ЛА: И то, и другое: какой эта профессия для вас является и что с ней происходит сейчас?

АМ: Если мы говорим про Россию, то у нас проблема в том, что кинокритика как таковая, отталкивающаяся не от слова «кино», а от слова «критика», умерла довольно быстро по механическим причинам. Дело в том, что ВГИК — единственный, выпускавший кинокритиков — выпускал их по 12 в год. Было мало изданий, это была элита, они точно знали, где будут работать, что они будут ездить на фестивали и все у них будет хорошо. Они так и выпускались до 90-ых. А потом вдруг резко увеличилось количество изданий, в которых нужно было что-то писать.

ЛА: Да, есть отдел «Культура».

АМ: И кино — это то, про что тоже можно писать. Соответственно нужен человек, который пишет про кино, а столько кинокритиков нет. И прошла мобилизация людей, выпускников журфака и просто тех, кто хочет работать за деньги. Получился полный бред. Люди, которые пришли с журфака, практически ничем не отличались от людей, которые пришли с улицы работать за деньги, потому что ничего не знали про кино. А у кино есть такой эффект — про него, как про воспитание детей, как бы в основном все знают. И поэтому: «Ты же видел фильм? Заснул? Значит, фильм плохой». Такая логика сработала, и этот вкус стал доминировать. Причем он стал доминировать именно отсутствием вкуса и понимания кино. Американское кино доминировало на рынке, нужен был материал, чтобы каждый день что-то писать. Поэтому те, кто называли себя кинокритиками, стали опираться на твердую почву пресс-релизов американских фильмов. В Интернете можно посмотреть: открываешь IMDb, а там куча информации. Кинокритика вдруг потеряла слово «критика», она стала обслуживающим персоналом происходящего сейчас корявого кинопроцесса. Получилось, что критика — это такая совершенно контркультурная история, которая должна высекать искру, как кресало о кремень — стала просто обслуживать и даже подлизывать какие-то места из разных соображений потому, что американское кино выпускают чиновничьи компании. Выбирается компания, которая будет прокатывать американское кино, в рамках своего бюджета они могут куда-нибудь кинокритиков послать, аккредитовать на интервью, вот этому дать Тома Круза, а тому не дать. Это превратилось в своеобразную профессиональную коррупцию, когда кинокритика, потерявшая смысл критики, стала обслуживающим персоналом вот этого непрофессионально сложенного, неровного рынка проката.

ЛА: Критик должен существовать вместе со зрителем, быть на его стороне или он оставаться «внутри», с теми, кто делает кино?

АМ: Кинокритик должен существовать в зависимости от позиции зрителя: или за экраном, после просмотра или до просмотра. Зритель посмотрел фильм, у него возникли какие-то коннотации, он обратился к кинокритику и что-то уточнил, что-то понял, что-то довел до ума или, наоборот, с чем-то не согласился. Но, в моем представлении, кинокритика все же должна существовать и до. Так уж складывается, что люди иногда что-то читают. Как минимум, та часть аудитории, которая еще помнит, что кино — это не только конвейер развлечений и аттракцион, но еще и искусство. Эта часть, не большинство, но значительная, все-таки читает до. То есть получается, кинокритик находится между экраном и зрителем, и его задача должна быть задачей оптики: как очки между книгой и вами. Если вы слабовидящий, вы не увидите, а очки-критика вам дают возможность увидеть. Это вовсе не гарантирует, что то, что вы увидите, вам понравится, но задача такая. Ее сегодня критика практически не выполняет. У нас буквально три-пять человек, которые работают в этой архаичной и умирающей парадигме. В основном, у нас девчушки и мальчишки, которые пишут про кино, не зная про него ничего. Культуры восприятия кино у нас нет, а ведь она рождает спрос на кинокритику. Если ты плохо видишь, тебе хочется купить очки, и ты бежишь в магазин. Поскольку культурная среда не сложена в области кино, никому не нужныкинокритики.

ЛА: Кто кого формирует: кинокритик режиссера или наоборот?

АМ: Статистически, на уровне мирового кино, которое представлено в России, сейчас само кино формирует зрителя, а кинокритик болтается между зрителем и этим кино, которое его формирует совершенно разными способами: от Интернета до «сарафанного радио» — и пытается тоже быть нужным.

ЛА: А он нужен?

АМ: В этой стране он совершенно не нужен.

ЛА: Нужен журналист, который перепечатает пресс-релиз?

АМ: Нужен даже не журналист, потому что журналист — это человек, который может добавлять свои дополнительные расследования и коннотации. Здесь ничего не надо, каждый новый фильм с Брэдом Питтом выдается за потрясающее произведение киноискусства с приставкой «самый». Кинокритиком для этого не надо быть. Поэтому это умирающая профессия, и умирает она из-за особенностей культурной среды, которая у нас создалась. Она сейчас выживает только в очень маленьком сегменте. Я не беру эту пятерку кинокритиков, которые все еще со словом «критика» продолжают работать, можно их буквально по пальцам перечислить. Но кинокритика сейчас осталась на уровне группы людей (в основном, это москвичи, люди из Питера практически не участвуют), которые ездят по мировым фестивалям, держат руку на пульсе мирового кинопроцесса, процесса кино — как целостности и аттракциона, и искусства. Но главное, что они там делают — это вовсе не то, что они смотрят фильмы, а то, что на основании этого они берут интервью у каких-то людей. Их можно публиковать и затыкать дырки коммуникации со зрителем. Вот это единственная профессиональная ниша, которая осталась для кинокритиков.

ЛА: Вы занялись кинопрокатом потому, что у вас нет возможности реализовываться как кинокритик?

АМ: Вы знаете, это менялось во времени. Дело в том, что, когда я учился во ВГИКе, я был самый старенький киновед на всех факультетах. У меня уже было высшее образование, и я пришел получать второе. У меня была подружка лет на 10 младше, и она меня однажды спросила: «Что будешь делать, когда ВГИК закончишь?» Я ей сказал, что буду ездить на фестивали, делать то, что я люблю, смотреть кино и как-то с ним взаимодействовать, о нем писать. Просто так сложилось, что в кинопрокат меня привела цепочка обстоятельств. Цели работать в кинопрокате потому, что там больше платят, у меня не было. Потом уже, после долгих лет борьбы за рынок, беспощадной и проигранной, стало понятно, что, оказывается, это большое дело, что это культурная оппозиция, что это действительно кураторский проект, что ровно столько территорий, сколько ты отобьешь, и останется тому малому количеству зрителя потенциального, который хочет это смотреть. Потому что если иметь в виду торренты, то туда попадает далеко не все. Что касается адекватности тому, что происходит на мировом фестивальном рынке, торренты к этому имеют мало отношения. Если мы следим за торрентами, даже за интеллектуальными, высшие рейтинги по скачиваемости получают те фильмы, которые, в общем, все знают, а вовсе не те, которые дадут возможность вам уйти в сторону и развивать какой-то свой личный интерес, неожиданно натолкнувшись на что-то необычное.

ЛА: Часто говорят, что издание диктует, что и как писать. Kinote — это свое личное издание?

АМ: Kinote — это вообще не издание, а помойка. Просто есть помойки, где плохо пахнет, знаете, все выбросили, что было, а это помойка, куда отбираются предметы, чтобы она нормально выглядела и не пахла. Сюжет простой. Когда была возможность оплачивать Kinote в том виде, в каком он был задуман, он состоял на 60 % из оригинальных материалов, которые писали авторы Kinote, оригинальных переводов и оригинальных интервью, а на 40 % — из дайджеста, который предполагал огромное количество новостей. Есть много новостей, уже существующих, про которые никто не знает или считает, что это не важно, так как они не встроены в какую-то систему взаимоотношений. Идея была выстроить этот дайджест таким образом, чтобы картина современного кинопроцесса применительно к России, Украине, фестивального движения сложилась более объемно. Мы когда-то начинали вовсе не на Kinote, а на сайте www.arthоusе.ru, где важно было объяснить зачем нужны те или иные фестивали. До нас вообще никто не писал про фестиваль Sundance, его не существовало в информационном пространстве. Общей картины фестивального движения также не существовало. То есть издание могло вдруг ни с того ни с сего написать про Берлинский фестиваль и про Каннский, но, как я помню по «Независимой газете», не написать про Венецианский. Просто забыл человек, который занимался культурой, у него не было представления об иерархии. У нас была задача эту иерархию выстроить. Но теперь, когда не стало денег на то, чтобы выбрасывать информацию ежемесячно на сайт, он работает в спящем режиме. Работает только дайджест, но он просто создает некую информационную волну.

ЛА: Это больше профиздание?

АМ: Нет, но, конечно, для тех, кто интересуется. Это издание для двух категорий: во-первых, для интересующихся и для тех, кто как-то пытается выстроить свое представление о кино, и, во-вторых, это издание-модератор прессы. Мы модерируем кинопрессу, задаем ей темы. Мы создаем новость про то, что считаем важным, например, про «Московскую школу кино». И сейчас в «Афише» интервью с ее директором появилось потому, что мы их смодерировали, подтолкнули к тому, что это новость. Так бывает часто. Поэтому это не совсем издание, а такой дайджест-модератор.

ЛА: Получилось, что появился еще один персонаж между кинодеятелем и зрителем. По идее там должен быть кинокритик, а есть еще кто-то, кто подстегивает критика.

АМ: Модератор. Но это одна из ипостасей нашего кураторского проекта на уровне взаимодействия с интернет-аудиторией.

ЛА: А кинокритикой вам сейчас неинтересно заниматься?

АМ: В том виде, в каком она существует, для меня в ней нет места, кроме как в моем издании. А у меня нет энергии и времени этим заниматься. Я мечтаю вести ежедневный блог и выступать в роли такого Жана-провокатора в области модерации новостей и взаимоотношений между киноновостями в России. Но пока кишка тонка. А кинокритика, которая предполагает традиционную работу на фоне сложившейся, уже устоявшейся истории запросов в существующие издания, мне совершенно неинтересна. Или ты берешь интервью и пишешь тексты вечерами, или ты смотришь много фильмов и отбираешь их для фестивалей и проката. Это, к сожалению, почти никто не может совместить без потери качества. Дело в том, что за 10 лет профессия была скомпрометирована теми, кто по характеру работы называли себя кинокритиками, но таковыми не являлись. Поэтому, например, популярный кинокритик Роман Волобуев в какой-то момент вместе со своим напарником Стасом Зельвенским тоже ушел в кинотроллинг. На волне собственной эрудиции они изливали некий интеллектуальный кинопонос в блог «Афиши». Им тогда доверяли читатели, потому что это легкий жанр, более мобильный. Модерация потенциального зрителя — более умная. В общем, это более конъюнктурная задача, поднимающая или опускающая того, кто этот блог ведет. У нас на Kinote задачи совершенно некоммерческие, и конъюнктурности там нет. Сайт не продает рекламу, и его посещаемость нам приятна только психологически. Она не приносит никаких дивидендов.

ЛА: Как кинопрокатчик, вы свою аудиторию формируете? Как вы это делаете?

АМ: Как кинопрокатчик, я сплю полтора года. Вот только сейчас, возможно, проснусь. С одной стороны, все, что мы делали с арт-кино, мы делали громко, и какое-то поколение выросло на этой волне. Тем не менее, по большому счету рост аудитории статистически незначителен. Возможностей выводить новые имена, как рыночный бренд, для зрителя не стало больше. Поэтому я представляю себя человеком, который сделал неправильную ставку на некоммерческое, бесперспективное и полностью провалился. Классический неудачник. Но это не уничтожает моего желания продолжать этим заниматься.

anton-mazurov

Антон Мазуров родился в 1968 г. Учился в Московской медицинской академии им. Сеченова. В 1998 г. окончил киноведческое отделение сценарно-киноведческого факультета ВГИК (мастерская Л. Зайцевой и Л. Маматовой). Работал в Центральном музее кино, кинообозревателем «Независимой газеты». Публиковался в журналах «Искусство кино», «Видео-АСС», Premiere (Россия), «Oм», Play, «Итоги», «Кинопарк», в газетах «Русский телеграф», «Независимая газета», «Газета.ru», «Время МН», «Сегодня» и др.
В 1998—2000 гг. — директор по PR и рекламе прокатной компании «Творческое содружество Ист-Вест» (ныне — UIP). С 2000—2009 гг. — креативный директор российской кинопрокатной компании «Кино без границ». В 2009 г. вместе с С. Ливневым создал продюсерскую и дистрибуционную арт-кинокомпанию «ЛеопАРТ» и информационный сайт www.kinote.info. С 2010 г. — программный директор фестиваля «2morrow/Завтра». Один из авторов манифеста арт-хаусного проката в России «Проект 35».

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица