13 Март

«Дурацкое 3D» и «мыльные пузыри» Лидии Масловой

О том, что кинокритика — псевдодеятельность, а задача кинокритика — успешно продать статью. О том, что критику лучше не любить кино, а кинематографу — не философствовать. О том, что никто не запрещает писать так, как хочется, и о том, что кино сегодня в стабильном состоянии, главному редактору газеты «СИНЕ ФАНТОМ» Андрею Сильвестрову рассказала кинокритик Лидия Маслова.

АС: Как случилось, что ты стала кинокритиком?

ЛМ: Это трагическая ошибка. Я даже сама не понимаю, как это произошло. Просто я в детстве очень любила смотреть кино.

АС: То есть ты была киноманкой. Или это совсем в детстве?

ЛМ: Лет в 10-12. Почему-то я очень любила читать журналы про кино, которые тогда были: «Экран», «Спутник кинозрителя». Я ходила-ходила, смотрела-смотрела, и потом в какой-то момент из этого невинного занятия у меня, видимо, родилась мысль, что можно заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Сейчас, в 40 лет, если бы у меня был ребенок, и он пришел бы и сказал: «Мама, я думаю, не стать ли кинокритиком», — я бы его выпорола и объяснила, что это только кажется очень удобной и необременительной профессией, а на самом деле довольно сомнительное занятие. Но меня родители, к сожалению, не контролировали.

АС: Это все случилось из-за искренней любви к хождению в кинотеатры?

ЛМ: Ну да, к самому процессу: ты пришел, в буфете взял «Буратино», бутербродик с колбаской...

АС: В какие кинотеатры ты ходила?

ЛМ: Я жила на окраине Москвы, в Новогиреево и ходила в кинотеатры «Киргизия», «Энтузиаст», «Березка».

АС: Но там выбор фильмов был не очень большой.

ЛМ: В 80-е годы был один набор фильмов, который шел во всех кинотеатрах. И я смотрела все, что было в репертуаре.

АС: Есть какой-то хит в твоих просмотрах, или ты уже не помнишь?

ЛМ: Был фильм, на который я ходила восемь раз, даже папу затащила один раз: «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго».

АС: Ну, это знаменитый фильм, там и Высоцкий песни поет.

ЛМ: А я его пересматривала во взрослом состоянии, и теперь совершенно не понятно, что тогда поразило детское воображение до такой степени.

АС: Скажи, с этого момента сильно изменились твои пристрастия в кинематографе?

ЛМ: Нет.

АС: Какой фильм ты сейчас посмотрела бы восемь раз и повела бы папу?

ЛМ: Я шесть раз посмотрела «Шапито-шоу», хотя это совершенно другой фильм.

АС: Он же про тех людей, которые как раз восемь раз смотрели «Айвенго».

ЛМ: В этом смысле, наверное, да. Какая-то генетическая зависимость.

АС: Кстати, почему «Шапито-шоу»?

ЛМ: Не знаю.

АС: Скажи, ты как-то связываешь то, что любишь, с тем, о чем ты пишешь?

ЛМ: Никогда не знаешь, полюбишь ты что-то или нет. Есть критики, которые могут позволить себе роскошь выбирать, о чем писать. Я могу только робко надеяться на случайное совпадение обязанности и любви. Это как проститутка вдруг раз — случайно в клиента влюбляется. Но деньги все равно берет.

АС: То есть клево, когда совпадает, но это абсолютно не важно?

ЛМ: Даже наоборот: когда ты что-то любишь, тебе неприятно об этом писать, потому что тебе кажется, что оно говорит само за себя, и твои слова ничего не добавляют и не объясняют. Конечно, писать про то, что ты не любишь, удобней и легче: это более выигрышная позиция.

АС: Можно раскритиковать.

ЛМ: Да. Когда ты любишь, тебе надо подбирать какие-то слова, которые были бы не очень пошлыми и в то же время искренними. А когда человек объясняется в любви, он, как правило, выглядит пошлым — это закон жанра.

АС: Скажи, как ты видишь, в чем задача кинокритики?

ЛМ: Как можно большему количеству изданий продать заметку.

АС: Нет, это не задача кинокритики — это задача кинокритика. А в чем задача кинокритики, что это такое и зачем она вообще нужна?

ЛМ: В максимально циничном разрезе это одна из разновидностей человеческой деятельности, которая позволяет достаточно ловким людям торговать некими фикциями, мыльными пузырями, имитируя общественно значимую деятельность и полезность. Примерно тем же самым занимается социология, политология, всякий маркетинг, другие общественные науки, существующие для запудривания мозгов. Только кинокритика, как и вообще искусствоведение, стоит где-то в конце этого списка, по тому же примерно принципу, по какому, например, культура стоит в конце газеты. Дальше только спортивная аналитика.

АС: Но есть же серьезные кинокритики, которые анализируют ситуацию и каким-то образом влияют на кинопроцесс. Может ли влиять кинокритика на кинопроцесс?

ЛМ: Все кинокритики предельно серьезны и уверены, что влияют на кинопроцесс. Потому что кинопроцесс — это такое дело, к которому нельзя легкомысленно относиться. Чуть отвернешься, и он на самотек пойдет. Режиссерам же только дай снять, что они хотят, они такого наснимают. Поэтому, конечно, должны быть специально обученные, ответственные люди, которые организовывают фестивали, отбирают на них фильмы, выстраивают культурную иерархию, чтоб всякий сверчок знал в ней свое место. Иначе будет беспорядок и хаос, и каждый выпускник ВГИКа или Высших курсов будет думать, что достаточно снять кино и разослать его по фестивалям, и кто-нибудь да заметит. Нет, надо чтобы тебя одобрили представители критического истеблишмента, своим дружкам-отборщикам замолвили словечко или сами тебя куда-нибудь отобрали, и тогда, может быть, если будешь хорошо себя вести, со временем и в Канны протыришься. В общем, режиссеры не с луны свалились и этот механизм прекрасно понимают. Но это, правда, к осмыслению самих фильмов не имеет особого отношения, это такая номенклатурно-мафиозная сторона кинокритики.

АС: Я хочу напомнить, был круг «Кайе дю синема», вокруг которого образовалась французская «новая волна»...

ЛМ: Они все киноведами были: Годар, Трюффо... Их фамилии, конечно, могут подбодрить человека, который в какой-то момент приходит в уныние из-за мыслей о полной никчемности и надувательской сущности кинокритики. То есть думаешь: ну я-то ладно, шарлатан, но вот же были люди, которые тоже кинокритикой занимались, а потом взяли и столько хороших фильмов наснимали. И не то чтобы ты сам считаешь себя на это способным, просто возникает некая иллюзия оправдания — что не все критики мошенники, а вдруг где-то в каждом очень глубоко сидит по маленькому Годару. Но только он не выпустит его наружу никогда, потому что кинокритиком быть легче, спокойнее, ответственности меньше. Кстати, киновед Ковалов очень даже приятные фильмы в какой-то момент стал снимать, то есть перевел накопленное количество теоретических знаний в практическое качество. Так что в принципе кинокритиков, может, и не всех надо сразу расстреливать. Хотя, конечно, хочется.

АС: Ты разделяла бы эти два процесса кино: условно говоря, арт-кино и коммерческое кино, аттракционное? Это разные типы деятельности или один?

ЛМ: Мне кажется, что разные, хотя они выглядят очень похоже. У них умственный механизм разный. И мне, например, кажется, что чем тупее кино, тем лучше.

АС: Что ты имеешь в виду, когда говоришь «тупее»?

ЛМ: Что кино не должно пытаться выполнять функции философии, оно должно осознавать, что придумано как аттракцион, и этого не стесняться.

АС: Ты можешь привести пример?

ЛМ: Опять же дурацкое «Шапито-шоу».

АС: Почему дурацкое?

ЛМ: Потому что оно в принципе не пытается быть умным. Оно, скорее, изначально признается в своей глупости, правильно? И за счет этого обрастает какими-то смыслами в процессе просмотра, провоцирует тебя на мысленный диалог. А когда человек изначально хочет быть Тарковским, думает: «Я буду сейчас философствовать», — и на это налепляет символичные картинки, то обычно у него из этого ничего не клеится.

АС: Ты какой-то крайний пример графомании описала... то, что, в общем, свойственно 90 % людей, которые начинают снимать свои фильмы в России.

ЛМ: Или, наоборот, заканчивают. И не только в России. Ты видел фильм «Туринская лошадь»?

АС: Пока нет. Я хочу в Канске его посмотреть, мне кажется, там для этого самое место.

ЛМ: Она там заиграет, забьет копытами.

АС: Но «Шапито-шоу» — кино, сделанное как бы интеллектуалами и как бы для интеллектуалов. В нем все равно есть кавычки. Это не «Армагеддон», не битва аттракционов...

ЛМ: ...как бы интеллектуалами, которые любят придуриваться.

АС: Тем не менее, там есть работа с формой, композицией, с какими-то вещами, которые не свойственны, например,«Меланхолии»...

ЛМ: Я «Меланхолию» не видела до сих пор.

АС: Мы с тобой отличные любители кино. Но «Армагеддон» же ты видела?

ЛМ: Да.

АС: Или какие-нибудь там «Трансформеры»?

ЛМ: Видела, да.

АС: Какой-то один из них, без разницы. Это круто сделано?

ЛМ: Нет, в «Трансформерах» я вообще ничего не понимаю. В «Армагеддоне» хотя бы все ясно сюжетно: тут вот любовь, тут вот астероид, тут вот парни полетели Землю спасать. А в «Трансформерах» движутся на экране некие узоры.

АС: Для тебя это абсолютно абстрактно?

ЛМ: Это абстрактное полотно, да, Джексон Поллок.

АС: Удивительно. Сейчас появилось 3D. Скажи, как ты считаешь, чем и как оно отличается от нормального кинематографа?

ЛМ: Не знаю, для меня это всегда мучительно: я не могу смотреть в 3D. Я беру очки, кладу их рядом и смотрю без очков.

АС: Тогда же нерезко все...

ЛМ: Так лучше. Потому что, когда ты наводишь эту резкость, она делает резким совершенно не то, что ты хотел увидеть. А то, что хотел бы поближе рассмотреть, она, наоборот, куда-то уводит за шиворот. Я не видела ни одного фильма в 3D, который бы выиграл от трехмерности.

АС: «Аватар»?

ЛМ: Я смотрела «Аватар».

АС: Без очков?

ЛМ: Я в очках была, и они меня очень мучили и отвлекали от просмотра. «Аватар», по-моему, — это что-то совершенно противное человеческой природе.

АС: Наверняка. Там же инопланетяне.

ЛМ: А всем нравится.

АС: Я обратил внимание, читая твои статьи, что ты очень любишь такой подход: пропускать ту или иную рецензию через свой личный опыт или личную историю.

ЛМ: А что, не все так делают?

АС: Нет, только ты. Ты действительно не обращала внимания, что кинокритики так поступают редко?

ЛМ: Наверное, я мало обращаю внимание на кинокритиков. Мне казалось, субъективность довольно распространена. Раньше явообще писала: пришла, отхлебнула из фляжки, кто-то меня схватил за коленку, что-то такое. Но сейчас я меньше делаю так, даже не знаю, почему. Никто мне этого не запрещает. Лично мне всегда было интересно в детстве читать Горелова, который преимущественно мир своих каких-то снов описывает... Я пишу в принципе то, что я хотела бы прочитать, а не для кого-то. По-моему, критики сейчас пишут друг для друга в основном, чтобы показать свою компетентность, эрудицию, насмотренность, проницательность. В этом смысле у меня аутизм, и я пишу для себя. То есть я пишу такие бесконечные мемуары, которые, может быть, только мне и интересно читать.

АС: Сейчас будет супервопрос. Какие тенденции ты видишь сейчас, куда движется кинематограф?

ЛМ: Я не вижу никаких тенденций. Мне кажется, все более или менее спиралеобразно.

АС: Стабильно?

ЛМ: Да, мне кажется, нет повода волноваться. Все стабильно абсолютно. А какие-то кажущиеся новшества типа 3D этого дурацкого или чего-то еще — это все побочные наросты и протуберанцы, которые вспыхивают и гаснут.

АС: Если бы ты почувствовала изменения, ты бы заволновалась? Ты, как человек романтичный...

ЛМ: Я очень романтична.

АС: ...оказавшись в мире циничном, нашла бы для себя адекватный способ существования? Если этот мир начнет меняться, травмирует ли это тебя?

ЛМ: Почему ты думаешь, что мир будет меняться в сторону цинизма? Может быть, он будет меняться в мою пользу. Хотя вот мне, например, часто угрожают, что скоро будут только сериалы, поэтому надо переориентироваться и писать больше про них.

АС: Скажи, большую часть твоей жизни, наверное, занимает фестивальная работа: тусовки, общение...

ЛМ: Не такую большую часть, как у настоящих корифеев фестивального жанра.

АС: Кого ты считаешь более успешным кинокритиком?

ЛМ: Волобуева.

АС: А он, по-моему, вообще никуда не ездит. Или ездит?

ЛМ: Я его в Перми видела, но он там, по-моему, больше по театральной части ударял. Вообще есть такой, если так можно выразиться, тренд у части кинокритиков — ненавидеть фестивали. Это, собственно, правильно, потому что, кроме как бухать, там делать нечего. Еще круто поехать на какой-нибудь фестиваль, все там съесть и выпить и потом с похмелья писать: «Фу, какой чудовищный бессмысленный распил бабла, программа — говно, организация ужасная». Потом этот фестиваль закроется, откроется другой... Так потихоньку можно до пенсии дотянуть с репутацией нонконформиста.

Lidiya-Maslova.foto-v.chupakhina-1

Лидия Сергеевна Маслова — российский кинокритик, обозреватель ИД «Коммерсантъ». Родилась 9 июля 1971 года в Москве. В 1995 году окончила социологический факультет МГУ. С 1995 года — младший научный сотрудник НИИКа. В 1995—1997 годах — ответственный секретарь журнала «Киноведческие записки». С 1998 года — старший корреспондент газеты «Коммерсантъ-Daily». Публиковалась в журналах: «Искусство кино», «Сеанс», Empire, «Читальный зал», в газетах: «Коммерсантъ-Daily», «Экран и сцена». Иногда публиковала тексты под именем вымышленного нигерийского кинокритика Баба Гана Нвачукву. Обладатель приза Гильдии киноведов и кинокритиков России «Перспектива» (1997, за серию публикаций в газете «Экран и сцена»).

Lidiya-Maslova.foto-v.chupakhina-2

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица