21 Март

ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС

О тонкостях переплетения кино и жизни в фильме «Икона сезона» и о новой прокатной модели «Самокат», разработанной киногруппой «2ПЛАН2», главному редактору газеты Андрею Сильвестрову рассказал продюсер, член совета директоров киногруппы «2ПЛАН2» Георгий Лордкипанидзе

Андрей Сильвестров: Вопрос первый: как ты пришел к тому, чтобы вообще заниматься кино?

Георгий Лордкипанидзе: Я закончил факультет международного права МГИМО и некоторое время раскачивался, устроил себе каникулы перед тем, как заняться профессией, которой до сих пор и занимаюсь, я адвокат. А мой друг детства Саша Шейн закончил ВГИК в 1998 году, как раз тогда, когда ничего не располагало к тому, чтобы снимать кино, а особенно если ты дебютант. Но Саша, как потомственный кинематографист, знал, что он во что бы то ни стало должен снять фильм, и стал обращаться к разным людям, предлагать им профинансировать его дебют «Смеситель» и попросил меня ходить с ним, скорее для солидности, потому что Саша очаровывал всех своей потрясающей энергией, а я должен был олицетворять рациональное, разумное начало - у меня был костюм, и я выглядел несколько старше своих лет, хотя на тот момент нам было по 22 года. В результате нашелся благородный человек, который был готов дать нам денег на фильм, но при этом стальной цвет его глаз не предвещал ничего хорошего в случае, если деньги мы потратим, а фильма не будет. И тут у нас возникли резонные сомнения в нашей способности сделать фильм. Одно дело - обучение во ВГИКе, курсовые и дипломные работы, а другое дело - полный метр. Нам доверили десятки тысяч долларов, и я понял, что я тоже ответственен. Потому что... Ну, куда деваться? Надо было сделать фильм.

А.С.: И с тех пор вы вместе с Сашей делаете кино?

Г.Л.: Да, с тех пор мы с Сашей и с нашим партнёром Витей Такновым делаем кино. Понятно, что потратив полтора года на первый фильм, уже невозможно остановиться.

А.С.: Скажи, а какова твоя функция в вашей компании?

Г.Л.: У нас нет конкретного распределения по функциям. У нас попроектное разделение. Изначально творческой частью в большей степени занимался Саша, а юридической, организационной - я. В результате я насмотрелся и научился чему-то, что делал Саша, а Саша блестяще разобрался в том, чем изначально занимался я. Но вот фильм «Икона сезона», можно сказать, мой самостоятельный дебют. Это история, которую мы опять же начинали вместе, но которой в дальнейшем стал заниматься я.

А.С.: Почему ты взялся за этот проект? Может быть, какая-то личная мотивация?

Г.Л.: Когда я получил в руки текст пьесы «Летит» Ольги Мухиной, которая сама его сверстала, как журнал «Птюч» (он был не очень удобен для чтения, там все было справа налево и снизу вверх), у меня возникло потрясающее ощущение, что эта история про то, что происходит вокруг меня, про то, что близко и интересно, что это не какое-то отвлеченное искусство ради искусства.
Пользуясь термином нашего друга и учителя Бориса Юрьевича Юхананова, Олина работа над пьесой и наша последующая работа над фильмом - это такое «жизнетворчество». Это история героев, у которых были реальные прототипы, которые собственно эту историю и экранизировали. И в процессе экранизации сюжет продолжился. Жизнь перетекла в фильм, а фильм - обратно в жизнь. Как если бы герои «Евгения Онегина» стали экранизировать «Евгения Онегина».

А.С.: Именно это тебя цепляло?

Г.Л.: В тексте Ольги Мухиной я увидел коллективный портрет поколения. Вообще, эта история поколенческая.

А.С.: Но речь идет, условно, о такой «золотой молодежи»...

Г.Л.: Мы себя в то время называли «серебряной молодежью».

А.С.: Скажи, а почему вы стали снимать фильм, а, скажем, не сериал?

Г.Л.: Тогда мы были далеки от волшебного мира телевидения, в который позже нас все-таки привела судьба (к тому, что мы называем многосерийными фильмами). Когда мы делаем длинные телевизионные истории, мы все-таки пытаемся их делать как фильмы.

А.С.: Мне кажется, если сейчас и делать фильм о судьбе поколения, то есть больше шансов обрести аудиторию на телевидении, чем в кино.

Г.Л.: Телевизионная аудитория, она вообще больше, как известно. Возвращаясь к тексту пьесы «Летит» (я очень люблю этот текст и очень высоко его оцениваю), помимо всех вот этих поколенческо-социальных вещей, важно то, что этот текст невероятно поэтический. Эта история абсолютно целостная, и это не роман... Можно сделать сериал по «Войне и миру» или «Трём мушкетёрам», но нельзя по «Ромео и Джульетте» или «Вишнёвому саду».

А.С.: Для тебя была важна поэтика этой пьесы?

Г.Л.: Да. И мы пытались не просто перенести эту поэтику в фильм, а создать в фильме поэтическое пространство.

А.С.: Доволен ли ты режиссерами? Почему выбор был именно таким? Были же какие-то другие люди, можно было бы предложить кому-то еще? Вы взяли дебютантов, что изначально рискованно.

Г.Л.: Доволен очень. Мы по большей части и работаем как раз с дебютантами, за малым исключением. Из всех призов, которые у нас есть, больше всего я, понимая всю случайность фестивального успеха, горжусь двумя Никами за дебюты, это «Эйфория» и «Россия 88». Мы с Сашей начинали в конце 90-х на выжженном поле. Понятно, что нужны были новые люди, которые смогут говорить о новом времени. А предложили мы это делать Сереже и Фуаду, потому что мы все вместе получили текст, вместе его читали, потому что текст был отчасти про нас... Например, майка одного из героев с надписью «Masturbation is not a crime» (так было и в пьесе, и в фильме) была привезена мне Шейном из Америки, а Швыдкой у меня ее перехватил. Тогда мы ещё не знали, что masturbation - это crime.

А.С.: А вы, наверно, уже показывали фильм директорам кинотеатров из разных городов? Какая у них реакция?

Г.Л.: О реакции директоров кинотеатров говорит количество копий - больше ста, и роспись еще не закончилась. Реакция на фильм у разных типов зрителя интересная. Когда его первый раз показывали на Кинотавре, он, мягко говоря, не сыскал любовь коллег.

А.С.: Он был в конкурсе?

Г.Л.: Да. Но вскоре после показа на Кинотавре, в рамках фестиваля Московского Комсомольца, фильм был показан в огромном зале кинотеатра «Эльдар», где собралась такая своеобразная публика - синефилы и читатели Московского Комсомольца, и... был полный зал, а при выходе стояли ящички, куда надо было бросать бумажку «понравился фильм или нет». Я был приятно удивлён, что подавляющее большинство людей кидало бумажки в ящик «за», оказалось, что фильм им понравился. А потом было обсуждение, на которое пришло 200 человек. Это были очень доброжелательно настроенные люди - и молодежь, и какие-то старушки, которые со слезами на глазах благодарили за фильм. Затем был показ в Туле, в здании Тульского университета (бывшего политехнического института), и тульские студенты были в восторге. Причем, и там зрители правильно считали все смыслы, то есть фильм им не просто понравился, они его осознали. Это очень ценно.

А.С.: Скажи, а как ты оцениваешь, какая публика будет у фильма? Это наше поколение или более молодое?

Г.Л.: Сложно говорить. Я думаю, что молодежь в широком смысле слова. Сейчас же просто модно быть молодым, как известно.

А.С.: Это ваш первый самокатный выход? Вы же учредили новую стратегию - «Самокат». По сути, вы выполняете определенную культурную миссию - формируете новый тип кинопроката.

Г.Л.: Да, это некая новая прокатная модель. Мы хотим, чтобы наши фильмы доходили до зрителя.

А.С.: Почему вы не пошли к большим прокатчикам?

Г.Л.: Понятно, что это бизнес, и для прокатчика главное - минимум затрат, максимум прибыли. И большие прокатные компании вообще-то не вырывают друг у друга из рук русские фильмы, если речь не идет о больших бюджетах, о молодежных комедиях или суперблокбастерах. При этом, даже если они и берут такую картину, у них просто физически нет времени и ресурсов, чтобы «ручками» делать выпуск. Понятно, что проще получить из Америки все материалы и стратегию, незначительно адаптировать... А к фильмам такого рода надо подходить индивидуально, тратить огромные усилия, чтобы донести фильм до зрителя. Поэтому мы решили попробовать сами. Это касается и продвижения, и росписи, потому что это вопрос не только того, чтобы у тебя кто-то взял копию, но и вопрос того, сколько она будет стоять, на каких сеансах она будет стоять. Нужен совсем другой принцип взаимодействия с кинотеатрами.

А.С.: А какой объем самоката возможен в России? Как ты думаешь?

Г.Л.: Ты имеешь в виду количество картин?

А.С.: Да.

Г.Л.: Наш первый пакет - это три картины: «Икона сезона», которая выходит 28-го марта, в апреле выйдет фильм «Америка» - это португало-российская картина с Чулпан Хаматовой в главной роли, а в мае выйдет фильм «Бecпорно» - это российско-украинская картина, очень острая молодёжная история, жанровая причем, про порно, снятая очень интересным киевским режиссером Сашей Шапиро. При этом, у нас уже практически сформирован следующий пакет, и, я думаю, осенью «Самокат» покатится дальше.

А.С.: А если не секрет, какие фильмы вы рассматриваете?

Г.Л.: На самом деле есть определенный критерий, потому что с прокатами блокбастеров и молодежных комедий все понятно, также как все понятно и с артхаусом, который выходит своим скромным количеством копий, у которого есть свой зритель и кинотеатры, работающие с таким типом фильмов. А «Самокат» придуман для того, чтобы доносить до максимально широкого зрителя картины, которые не относятся к этим двум полюсам - огромным релизам или маленькому «кино не для всех». Нас как раз интересует кино, ориентированное на зрителя и не являющееся художественным самовыражением ради самовыражения, но все-таки являющееся художественным высказыванием.

А.С.: Контактным со зрителем высказыванием.

Г.Л.: И такие фильмы есть. Но есть и определенная проблема. Например, фильмы из первого пакета проката, они не то чтобы вчера закончены. Мы не выпускали их какое-то время, понимая, что если мы их выпустим без специальной, очень кропотливой работы, они просто не дойдут до того зрителя, который на самом деле готов и хочет их смотреть. С таким кино надо работать. Это очень трудоемкая история.

А.С: Все фильмы из первого пакета, которые ты назвал - это фильмы, которые сделаны вашей продюсерской компанией. Фильмы других продюсерских компаний могут потенциально войти в самокат? Есть ли такие, которые близки вам на этом рынке?

Л.Г: Сейчас «Самокат» вылился в отдельную историю, а изначально был придуман для продвижения наших фильмов нами вместе с руководителем социологического центра РГГУ Мирославой Цапко и Еленой Борисовной Яцурой - одним из лучших продюсеров постсоветского времени, которая сделала огромное количество фильмов, у нее дебютировали чуть ли не все главные русские режиссеры нашего поколения: Хржановский с одной стороны, и Бондарчук - с другой. Говоря о коллегах, это, помимо Елены Яцуры, Сережа Члиянц, который, к моему огромному сожалению, последние годы кино не занимается, но я уверен, что еще будет. Это Александр Роднянский и Сергей Мелькумов, это «Сине Фантом». Понятно, что «Сине Фантом» находится в режиме эксперимента, но этот эксперимент направлен на создание того, что интересно зрителю. Цели-то у нас совпадают.

А.С: Абсолютно. У нас похожая ситуация, мы тоже принципиально не занимаемся артхаусом. Все наши фильмы либо совсем экспериментальные, и тогда мы даже не двигаемся в сторону проката, придерживаемся фестивальных программ, либо, как в случае с фильмом «За Маркса...», это такое жанровое кино, провоцирующее зрительскую реакцию.

Л.Г: Фильмы того типа, о которых мы говорим, могут вообще не иметь фестивальной судьбы. И я понимаю, почему так может происходить. Я изначально объясняю это друзьям- режиссерам, чтобы они потом не расстраивались, потому что западным фестивалям нужно другое – им нужна широкая русская душа, гармошка, водка и страдания на разрыв. Им от нас не нужны фильмы, в которых есть какой-то намек на жанр. А на такого рода французские картины в парижских кинотеатрах стоят очереди. Это фильмы про «здесь и сейчас». А у нас этой ниши вообще практически нет.

А.С: Мне кажется, это связано с тем, что вообще-то двухтысячные годы - это были годы отрыва от реальности, когда все существовало в какой-то медиа-вате. Создавалось вот это путинское государство – такой медиа-пузырь, в котором находились все общественные процессы. Поэтому честный, откровенный разговор со зрителем был невозможен. А потом что-то случилось, пузырь порвался, и сейчас возможны такие способы самоорганизации, как «Самокат». Есть большой запрос на честный, откровенный разговор, на откровенность без надрыва. Я думаю, что как раз пришло время действовать.

Л.Г: Я абсолютно не жалею, что мы долго держали наши фильмы, у которых нет этого фестивального бренда, привлекающего какое-то внимание, очень ограниченное на самом деле.

А.С: Вообще никакого. Тысячи две долларов максимум в прокате дает значок Каннского фестиваля.

Л.Г: Сам по себе, абсолютно так, но вопрос, как с этим работать? При выпуске «Эйфории» мы на полную использовали приз Венецианского фестиваля, а дальше предприняли огромные усилия, чтобы позвать зрителей на фильм. Но тогда люди были готовы смотреть русское кино, они истосковались. Тогда вышли «Дозор», «9 рота», и люди поняли, что качественное русское кино может существовать. Но этот период быстро закончился. Потом людям показали столько всего, что их опять стало тошнить при упоминании о русском кино.

А.С: «Эйфория» - не самый простой фильм...

Л.Г: Не самый простой для проката фильм. Но мы вернули значительную часть бюджета через прокат. И прокатывали мы с «Парадизом», но мы сами занимались продвижением. Я помню, что похудел тогда за лето на 8 кг. Мы выпустили фильм на ста копиях в то время, когда в России всего, наверно, была тысяча экранов, и заработали 600 000 долларов. И при этом, без рекламных затрат, только с пиаром.
Само по себе участие в программе Каннского или Венецианского фестиваля ничего не дает, кроме возможности с этим работать. С «Иконой сезона» мы оказались в ситуации, когда у нас такой возможности не было. Вообще говоря «Самокат» для того и придуман, чтобы чем-то объединить общие усилия для продвижения нескольких фильмов, потому что по отдельности с русским кино работать сложно. Два года назад, когда я читал рецензии критиков в газетах, мне казалось, что им просто писать не хочется о русском кино, поэтому мне нужно было как-то объединить наши фильмы, для того чтобы привлечь некое общественное внимание и дать дополнительный информационный повод. А получилось так, что из этого вырос и новый прокатный механизм. Насколько он будет успешен - скоро увидим, но количество копий говорит о том, что мы скорее находимся на правильном пути.

А.С: Я думаю, что вы нашли очень точное название «Икона сезона» в нынешней социальной и общественной ситуации для начала большого дела. И я надеюсь, что этот фильм станет определенной иконой сезона, которая откроет новый сезон премьер русских фильмов, нового откровенного зрительского кино.

ИКОНА СЕЗОНА

Режиссеры: Сергей Швыдкой, Фуад Ибрагимбеков

Фильм был представлен в основном конкурсе фестиваля «Кинотавр 2011» под названием "ЛЕТИТ"

Синопсис:
Жили два друга, Метель да Вьюга.
Песня такая была, помнишь?
Все мы хотим попасть на телевидение.
Мы думаем, что там - деньги, слава, красивая жизнь
и нескончаемый праздник.

Kadr-iz-filma-Ikona-Sezona

САМОКАТ

«Икона сезона» станет первой картиной кинодвижения «Самокат», главными лицами которого являются продюсеры Елена Яцура, Мирослава Цапко и Георгий Лордкипанидзе.

«Самокат» – термин, появившийся в российской киноиндустрии в 2012 году. Означает прокат фильмов в кинотеатрах его создателями самостоятельно, без привлечения специализированных прокатных компаний, то есть самокатом, для максимального охвата заинтересованной аудитории.

ФИЛЬМЫ «САМОКАТа»:

«ИКОНА СЕЗОНА»

(реж. Сергей Швыдкой, Фуад Ибрагимбеков,
в ролях: Екатерина Климова, Евгений Цыганов, Павел Баршак)

«АМЕРИКА»
(реж. Жоао Нуньо Пинто, в ролях: Чулпан Хаматова, Фернандо Луис)

«БЕСПОРНО»
(реж. Александр Шапиро, в ролях: Алексей Горбунов, Антон Комяхов)

«Самокат» катит! С 28 марта в кинотеатрах страны.

Film Ikona sezona akter Pavel Barshak

.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица