24 Март

Быть тупым не модно

Незадолго до выхода в прокат нового фильма Ромы Либерова «ИЛЬФИПЕТРОВ» мы встретились с режиссером и узнали, почему его не интересуют фестивали, как важно уметь поставить себя на место зрителя, и что значит «подержать тему за руку».

Сине Фантом: Релиз назначен на 7 сентября?

Рома Либеров: У нас нет единого релиза, на это нужны колоссальные средства – довести до кипения интерес и ожидания зрителей. Видишь ли, когда стартует условный «Одинокий Рейнджер», это ведь не заслуга российских дистрибьюторов, это скрипит столетний механизм гигантской голливудской индустрии, заставляя ждать Джонни Деппа во всем мире. В нашем случае – небольшое кинцо с очень скромным бюджетом; в таких условиях единый всероссийский порыв невозможен, поэтому мы стартуем исподтишка, без официальных премьер.

СФ: То есть у тебя не будет премьеры?

РЛ: Мы вообще не озадачиваемся премьерой. У нас стратегия другая. Есть тактика, которую мы выдумали вмести с Мэри Назари, с Надей Котовой, с неравнодушными: какой смысл делать 10 сеансов, которые посетят по семь случайных господ или дам? Гораздо эффективнее точечные выстрелы, как удары авиации: на специальный сеанс прихожу я, члены съёмочной группы – мы отвечаем за кино во всех смыслах – и зал в меру полон. Интереснее эффект от просмотра выходит. В чём резон нам, как прокатчикам, требовать три сеанса в день, если залы будут скучны и пусты? Мы действуем очень аккуратно: вот здесь раз в неделю – хорошо, вот здесь раз в три дня – очень хорошо. Итого, с 7-го сентября мы стартуем (надеюсь, надолго) в «Пионере», с 11-го сентября мы появимся в «35мм», где будем возникать с интервалом в несколько дней, с 12-го сентября «ИЛЬФИПЕТРОВ» – ежедневно в «Эльдаре», и это хорошо: кинотеатр не в центре для тех, кто ради кино в центр не отправится. На Винзаводе с 7-го сентября в галерее Fotoloft – тоже ежедневно. Там другой продукт – комфортный лофт с диванами, где можно за чашкой кофе посмотреть кино. Потом подключится, надеюсь, «Центр документального кино».

СФ: А к/т «Художественный» и сеть «Москино»?

РЛ: Все, что связано с государством – это препятствие, которое не так просто взять.

СФ: Понятно, а что с другими городами?

РЛ: С 28-го сентября мы стартуем в Петербурге. У нас будет условная премьера в финале фестиваля «Послание к человеку», 29 сентября я представлю фильм в Доме Кино, а 30-го – в «Англетере». С 9-го октября мы стартуем в к/т «Победа» города Новосибирска – это, кстати, вообще лучший кинотеатр России из тех, что я видел. Уточняются даты для неизменного Ярославля, для Нижнего Новгорода, Красноярска, Перми, Краснодара, Иркутска и прочее, прочее...

СФ: Скажи, успех твоего предыдущего фильма играет роль в прокате нового?

РЛ: Успех – явление до обидного относительное. Донося до зрителей фильм «Написано Сергеем Довлатовым», основное усилие, тяга, пришлись на убеждение в самой допустимости существования факта: российское неигровое кино о российском писателе в прокате. Сегодня уже сами кинотеатры присылают заявки на кинцо. Невероятно, что это происходит с нами. Нашей-то заслуги мало, ИЛЬФИПЕТРОВ – словосочетание выстреливающее и ранящее сразу. А вот, скажем, если следующая картина сочинится о Мандельштаме или о Платонове, она может быть обречена.

СФ: Почему? У них может быть хорошая фестивальная история.

РЛ: Фестивали меня не интересуют. Фильм стоит дорого, я не беру невозвратные деньги у государства, это собственные средства и помощь конкретных людей. Прокат – единственная возможность не просто вернуть затраченное, но и шанс сочинить новое кинцо. Меня не устраивает ситуация, при которой создатели декларируют, что кино готово, и к нему все должны тянуться – прокатчики, зрители... Ничего подобного, не в нашей стране! Это мы, создатели должны тянуться к зрителю, иначе зритель будет голосовать только за «Риддика»! У зрителя нет обязанности смотреть наше кино. Нельзя задирать подбородок и говорить: «Понимайте нас!» Я готов приходить на случайные или специальные сеансы, произносить нелепости: «Если вам не сложно, приходите и посмотрите». Готов договариваться со СМИ, атаковать Facebook и так далее. Потому что из этого сложится бюджет следующей работы. А зачем российские фестивали? Поулыбаться и потрясти статуэткой? Покажите мне успешного в прокате условного лауреата условного «Артдокфеста». Вот если бы фестивали занимались дистрибьюцией победителей, то я бы сказал: «Да, это нужно!» Ведь «прокатить» кино – это гигантский труд. Сочинить кино – это полдела, донести его до зрителей – вот чудо! Поставьте себя на место зрителя. Наибольшая их часть приходит в кинотеатр с одной целью: РАЗ- или ОТ-влечься, другой цели нет. Потому что мы все слишком несчастны, и жизнь чересчур сложна и трагична, массу проблем она предлагает решать ежедневно. Кино – это другая жизнь.

СФ: А ты для чего снимаешь? Для раз- или для от-влечься?

РЛ: Для ПРИ- или для ВО-влечься. А это гораздо более сложная задача. Ведь процент желающих вовлечься в кино ничтожен. Людям радостна в основном собственная мысль, мы пылаем любовью к себе. Нам очень тяжело погружаться в чужие печали, в другую жизнь. В конечном счёте, каждый из нас очень любит свои эмоции, вызванные произведением искусства, а не произведение искусства как таковое. Как сказал великий реформатор театра: «Любите не себя в искусстве, а искусство в себе», – это довольно сложный процесс, его невозможно симулировать.

СФ: Ты не раз говорил, что у тебя есть ряд людей, которые повлияли на формирование тебя как личности, – это писатели, художники, певцы. И про многих из них ты хотел бы сочинить фильмы. Скажи, как ты выбираешь героев? Почему сейчас этими героями оказались Ильф и Петров?

РЛ: Чтобы сразу расставить точки над «i», произнесу очевидное: искусство авангарда – во всех сферах: художники, архитекторы, литераторы – это единственное, что Россия за всю историю своего существования аккордно предложила миру, вписала в контекст мирового искусства. Романы о Бендере я читал и перечитывал ребёнком. Я, конечно, тогда мало чего понимал, но папа часто цитировал что-то из Ильфа и Петрова, и если я не продолжал фразу, то считался человеком второго сорта. Потому что это зашитый культурный код, пароль, система ключей, отмычек и замков, ты не мог не продолжить, не узнать, не жить этим, не понимать этого. Гораздо позже я познакомился с Александрой Ильиничной Ильф (родной дочерью Ильи Ильфа). Она нас поддержала с самого первого «писательского» фильма о Юрии Олеше. Тогда затрепетала надежда. А дальше – масса факторов. Я это называю «энтропия Вселенной». Случилось.

СФ: Ты пишешь сценарий сам. Как это происходит?

РЛ: Сначала важно, что называется, подержать тему за руку, т.е. различить в ушедшей эпохе Илью Ильфа и Евгения Петрова. Пока герои не видны – кино сочиняется «снаружи». А мне необходимо «изнутри», потому что иначе ничего не выйдет.

СФ: Ты увидел, ты познакомился с этими двумя героями у себя внутри. Дальше ты садишься писать сценарий?

РЛ: До написания сценария я изучаю все, до чего могу добраться – написанное ими, о них, архивы. Если собрать в более-менее читаемые тома, то окажется 30 или 35 книжиц. Прочитываю с ручкой и отметками. Потом перепечатываю, но держу эти книги рядом до последнего дня монтажа. Когда все изучено, ты как бы внутренне имеешь право, «знаешь тему». Чтобы овладеть темой, прочесть Ильфа и Петрова недостаточно. Есть работы Валентина Катаева, Семена Гехта, Исаака Бабеля, Эдуарда Багрицкого, многих других. Плюс – эпоха, её история, архитектура, даже политика. Иначе что снимать? Вышел на улицу – Москва, а что снимать? Ходишь по музеям, полощешься в иной эпохе. Честно говоря, изъясняясь терминами, «предпродакшн» – это кайф, я люблю этот период... Несмотря на то, что кинцо вроде неигровое, сценарий-то выглядит как игровой.

СФ: Ты, грубо говоря, пьесу пишешь?


РЛ: Пьесу в некотором роде, с драматургическими оговорками.

СФ: Но при этом ты же не используешь актеров, ты используешь только их голоса. Почему?

РЛ: Понимаешь, в чем тонкость: телевидение, в силу частого использования, опошлило прием «реконструкции». Все эти, скажем, Джугашвили сидят, а мы видим ус, перо, бумагу и т.д. Нужно либо предлагать приему новое дыхание, эстетически очищать и думать, как выводить его на новый уровень, либо не использовать. К тому же артисты слишком известные, чтобы их в кадр помещать.

СФ: Кто у тебя играет в фильме?

РЛ: Сергей Маковецкий, Игорь Золотовицкий, Леонид Каневский, Полина Агуреева, Михаил Ефремов, Дэвид Гамбург, Дмитрий Хоронько, Катя Федулова, Света Камынина... Это не всё...

СФ: Вот ты отказался от реконструкции, актеров в кадре и, условно говоря, у тебя возникло много анимации, мультипликации в фильмах. Ты в будущем свой стиль будешь в этом направлении развивать?

РЛ: У нашей кино-ячейки есть манифест. Один из пунктов которого гласит: Кино – искусство синтетическое или синтезирующее. Пренебрегать возможностями синтеза – грех. Поэтому мы ими не пренебрегаем. Теории Сергея Курехина в его сфере искусства, заявленные им устремления мне чрезвычайно близки. Если можно, то почему не организовать в кино все, что угодно: цирк, видеоинсталляцию, симфоническую музыку, рок-концерты, пантомиму, мультипликацию – все, что только может существовать в кино? Конечно, нужно соотносить приемы и содержание фильма, все-таки ты находишься в эстетической зависимости от тех, о ком сочиняешь фильм, ты располагаешься в их системе координат. Не свою историю доносишь. Если же находится возможность синтезировать – то очень да.

СФ: Ты пробовал собрать часть денег на фильм через краудфандинг?

РЛ: Да, на «Планета.ру» мы собрали сто тысяч рублей – немного, но это, по-моему, большая победа. Мы использовали их на оплату студии звукозаписи, в которой работали. Всех тех, кто акционировал, мы отметили в финальных титрах. Я рад, что это случилось. И неважно, сколько удалось собрать, важна тенденция.

СФ: А как ты относишься к государственной поддержке?

РЛ: Все, чем сегодня орудует государство, нацеливаясь на поддержку кино, – это все не туда. Это развращает тех, кто сочиняет кино. Спросите не у больших и малых продюсеров, жаждущих невозвратных денег, спросите у обычных людей, у меня, у вас, у тех, кто пытался прокатить «За Маркса...», у тех, кто пытался прокатить «Шапито-шоу», у тех, кто пытается прокатить вещи на невооружённый взгляд обречённые. Спросите, чем помочь? И мы скажем, что деньги, которые нам дают на создание фильма, вредны! Если кино хочется соорудить – мы это сделаем сами. Деньги – естественный барьер, и его надо преодолевать. Но есть другие важные вещи, которыми государство – при желании, конечно – может помочь.

СФ: Например?

РЛ: Ты знаешь о новой обязанности при получении прокатного удостоверения, без которого фильму закрыт путь в кинотеатры?

СФ: Да, нужно сдавать копию DCP.

РЛ: То есть это лишняя кинотеатральная копия, которая могла идти в зале и которая дорого стоит. Выделите деньги на то, чтобы не создатели оплачивали эту копию. Дальше. У Правительства Москвы есть рекламные площади, билборды, с которых пытается улыбнуться Собянин. Дайте нам часть этих билбордов для кино – пусть с них улыбнутся Ильф и Петров, например. Есть еще уйма способов, которыми государство может помочь. Другое дело, что государство, вероятно, маскирует свое желание помочь кино под извилистое желание его идеологизировать. Тогда всякие мои советы бессмысленны.

СФ: Ок, это ясно. Насколько я поняла, твоей следующей работой будет фильм о Платонове или Мандельштаме?

РЛ: Да, но пока я не могу разрешить для себя вопрос, как окупить фильм об Осипе Мандельштаме или об Андрее Платонове. Пока никак. Только если найдутся даже не инвесторы, а меценаты. Я боюсь, что инициатива может возникнуть только со стороны телевидения, у нас просто другой индустрии нет. Телевидение хоть как-то трепыхается как индустрия. А как вернуть ограниченным прокатом столько-то тысяч долларов? То есть, мы будем прикладывать все усилия, и мы сделаем так, что о Мандельштаме заговорят те, кто о нем раньше не знал, и на Платонова все-таки придут. Но посчитай, сколько нужно зрителей. Сейчас, чтобы окупить кино об Ильфе и Петрове, нам нужно, чтобы в кинотеатр пришли по билетам 60 000 зрителей. Это очень сложная задача. Сергей Сельянов недавно дал большое интервью газете «Московские новости», где оценил потенциальную аудиторию для так называемого артхаусного кино (хотя это плохой термин) в 100 тысяч человек, и это максимум при необычайном стечении обстоятельств. Чтобы окупить «ИЛЬФИПЕТРОВА» нужно шестьдесят тысяч зрителей. Как они придут? Как они узнают?

СФ: Надо еще тратить деньги, чтобы они узнали, отдельный бюджет на продвижение фильма.

РЛ: А денег нет, и ты ищешь другие возможности, неравнодушных, вовлеченных людей, которые делают это не за деньги (так «Пионер» повесил огромный баннер с нашим фильмом, а ты печатаешь это интервью). Купить расположение невозможно. Я тебе скажу больше. Может быть, если бы я тебе или еще кому-то платил из бюджета на продвижение, эффект был бы обратный. Сентенция о том, что нынешнее общество скреплено деньгами – это bullshit. Уже давно прошел период всеобщего увлечения гламуром, выражением себя с помощью денег. Посмотри на молодых людей – они давно не про деньги. Не модно быть тупым! Конечно, это происходит сначала в Москве, Петербурге, но потом распространяется и становится понятно всем, что это не модно и не круто. Глупый человек зависит от чужого мнения. А сейчас время молодых – про независимость!

СФ: Спасибо, Рома, удачи!

Беседовала Люся Артемьева

Роман Либеров - выпускник ВГИКа (неигровое кино). Работает над циклом "писательских фильмов", из которого уже существуют: «Юрий Олеша по кличке "писатель"»; «Иосиф Бродский. Разговор с небожителем»; «Один день Жоры Владимова»; "Написано Сергеем Довлатовым" и «ИЛЬФИПЕТРОВ».

1-4

1-7

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица