19 Июль

Фестивальня прописка

Президент Московского международного кинофестиваля Никита Михалков рассказал газете СИНЕ ФАНТОМ о том, зачем вообще нужны фестивали и зачем в них нужно участвовать, а также о том, какое место на фестивальном рынке занимает Московский кинофестиваль.

Андрей Сильвестров: Расскажите, пожалуйста, что такое вообще фестиваль, не конкретно Московский, а вообще. Зачем нужны крупные международные кинофестивали?
Никита Михалков: Фестивали – это конкуренция, азарт, ярмарка тщеславия. Это, так сказать, соревновательный стимул для художника. И порой, конечно, в большей степени, фестиваль – это политика, нежели реальный смотр кино. Хотя, есть разные фестивали. Есть фестивали, абсолютно лишенные этого, но, как правило, это небольшие фестивали, на которых соревнуется, собственно, кино. А такие фестивали, как Каннский, это еще и гигантский рынок к тому же.
А.С.: Вы имеете в виду фестиваль в Каннах?
Н.М.: Ну, да. В Каннах, в Венеции, в Берлине. Я сейчас говорю не о том, справедливо ли они судят, но это все-таки большие фестивали, с большим бюджетом. Они собственно, потому и имеют такой бюджет – они являются двигателями рынка.
А.С.: И способом продвижения фильмов.
Н.М.: Конечно. Поэтому, скажем, открытие фестиваля в Каннах или участие в Каннском кинофестивале (я сейчас говорю про приз), или спецпоказ, или просто информационный показ с присутствием звезд – это все равно показ на рынке с тем, чтобы картина была приобретена. Поэтому, я думаю, что фестиваль – это такой внутренний двигатель, но это и «фиеста», праздник. И даже самый маленький региональный фестиваль, замкнутый в своем регионе настолько, что уже не видим из соседней области, здесь, у себя, он – центр, возбуждение неких внутренних сил, и конкуренция, и зависть, если хотите. Правда, такая конкуренция может быть разрушительной, а может быть созидательной – зависит от того, какие выводы ты сделаешь. Если ты кому-то проигрываешь, то можешь сделать вывод, что он – мерзавец, и вообще кругом враги. А можешь отметить про себя, что он – молодец, и попытаться сделать так же. Кроме того, очень важно то, что происходит вокруг фестиваля. Вы понимаете, лет 30-40 назад Московский фестиваль был практически основным событием жизни Москвы. Да и страны, пожалуй. Фестиваль проходил раз в два года. Эти года делились между Карловыми Варами и Москвой. И жизнь делилась на: «это было во время фестивального года...» и нет. Как до войны и после. Таким рубиконом был фестиваль. Поэтому стекались люди со всей страны и стояли километровые очереди. И конечно же гости, приезжающие посмотреть на диковинную социалистическую страну, которую все боялись с ее ядерным вооружением, эти звезды, которым рассказывали, что нужно ходить только парами и так далее. Может быть, это все и правда было навеяно ребятами оттуда, но пресс-бар – мама дорогая! Туда только специальное разрешение... А что такое пресс-бар? Там всего-то на всего можно было выпить и поесть после одиннадцати, хотя везде все закрывалось в восемь часов.
А.С.: Фестиваль проходил в Доме кино?
Н.М.: Нет, в гостинице «Москва», а потом в гостинице «Россия», на последнем этаже. Конечно, это был праздник – возвращаться домой в 5 утра, под банкой, с товарищами... и плюс ко всему – кино. При этом, кино не совсем соответствующее принципам соцреализма. Такие фильмы показывали в Доме кино, в Доме литератора, в Доме архитектора, как бы для элиты, поэтому туда всегда был лом.
А.С.: Вы говорите, что фестивали – это такой мощный рыночный механизм. Какое место занимает Московский кинофестиваль в этом рыночном механизме?
Н.М.: К сожалению, пока еще никакого. Я несколько преувеличиваю, но все-таки это место слишком мало, чтобы можно было говорить о рынке. Дело в том, что рынок существует там, где есть мощная киносеть. При советской власти у нас было около пяти тысяч кинотеатров. А «Сибирского цирюльника» мы уже выпускали тридцатью копиями в 36-ти кинотеатрах по стране. Их всего было 36, все остальное – мебельные салоны, развлекательные центры и казино. Сегодня кинотеатральная сеть восстанавливается.
А.С.: Порядка двух тысяч кинотеатров сейчас, да?
Н.М.: Да, да. Худо-бедно... Все-таки аудитория-то огромная: около ста миллионов зрителей. А человек ходит в кино ни один раз и ни на один фильм. Допустим, если человек ходит в кино пять раз в год (всего пять раз!), то билет стоит 7-10 долларов. Если умножить на сто миллионов зрителей, то это огромные деньги. Но для этого, конечно же, должна быть сеть. Вкладывать деньги в стотысячный город невыгодно.
А.С.: Да, это правда. Скажите, вы как игрок, как режиссер принимаете участие в разных фестивалях. Насколько важным было для вас участие в тех или иных фестивалях?
Н.М.: Во время становления это было очень важно. Конечно, это ожидание – это такой драйв... Участие в фестивалях важно для самоощущения. Но на всех действует по-разному. Для кого-то приз на фестивале – это финал: получил – все, теперь я первый. И можно верить в это до конца жизни. Фестивальный приз – это стимул, но, должен вам сказать, что если ты снимаешь для фестиваля – картина не получается. Вообще, фестивальный приз должен быть как радость нечаянная. А когда стоит сверхзадача – снять для приза, она, конечно, может принести тебе этот приз, но если ты серьезный человек, не может сделать тебя счастливым.
А.С.: Это как поддельные елочные игрушки.
Н.М.: Именно. Сейчас, должен вам сказать, дело не в том, что я пресытился и ничего мне больше не надо, но передо мной стоят совсем другие внутренние задачи. Для меня сейчас настолько важно сосредоточение и поиск языка, и так важно быть понятым, а не понятным, при всей близости этих глаголов, что, в общем-то, вспоминаешь Пушкина: «Хвалу и клевету приемли равнодушно, и не оспаривай глупца». Допустим, я знаю, что картина, которую я сейчас снимаю, очень важна. Но кому и почему она важна? Я совершенно точно понимаю, что гнаться за зрителем и лишним сеансом бессмысленно. Поэтому, ничего не опасаясь, я делаю картину такой, какой, считаю, она должна быть. Она должна полностью совпадать с тем, что я хочу сказать и с той формой, в которой я хочу это сказать. Поэтому длиться она будет 2:55. Да. За это время можно будет съесть больше попкорна, а лучше сразу уйти и доедать его в другом зале.
А.С.: Скажите, чего вы ждете от Московского кинофестиваля сейчас? Каким вы хотите видеть его в будущем?
Н.М.: Я хочу, чтобы фестиваль получил прописку. Нужно, чтобы у фестиваля было лицо, нужно помещение: клуб, дворец, фестивальный центр – не важно. Есть же фестивальный центр в Берлине, в Каннах, в Венеции.
А.С.: В Венеции же плохо...
Н.М.: Дело не в том, что центр в Венеции не респектабелен, не престижен и неудобен, но это центр, который принадлежит именно этому кинофестивалю. У нас такого нет. Понимаете, снимать квартиру можно большую часть жизни, но когда-то уже хочется иметь свою. Как только у нас появится место, которое будет принадлежать фестивалю, вольется новое дыхание, новая кровь.
А.С.: И каковы перспективы?
Н.М.: Все решения приняты. Дело за строительством. Есть прекрасное место, прекрасный проект, есть инвесторы, которым это выгодно, плюс ко всему они обустраивают и весь район в целом. Поэтому для них это будет единый комплекс, а для нас – прописка фестиваля.
А.С.: Класс. Надеюсь, у вас все получится.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица