19 Июль

Кинохаракири

3 июня в рамках 36 ММКФ состоялось первое в мире шоу-манифест КИНОХАРАКИРИ. Семь режиссеров из Мастерской индивидуальной режиссуры Бориса Юхананова показали и публично уничтожили свои киноленты. Об идеи и цели шоу мы поговорили с одним из режиссеров-участников Климом Козинским.

Мария Петрова (журналист, режиссер, участник МИР-4): Клим, привет. Первый вопрос, который хочется задать – вы на самом деле уничтожили свои фильмы?!

Клим Козинский: Да.

М.П.: И теперь их нигде нельзя посмотреть?

К.К.: Вот в этом я не уверен... Я бы очень хотел, чтобы было нельзя, но где гарантии, что, например, никто не снимал «пиратку» во время показов? Или что мой оператор не оставил у себя копию? Как уничтожить все копии, даже при сильном желании? Ведь нет никакой гарантии, что этот файл не окажется случайно где-то у кого-то, кто не обладает энтузиазмом самурая. Это диагноз времени. Но при этом, я перестал быть автором фильма. Выходит, что я уничтожил себя, а не фильм. Теперь кто угодно может сделать с копией все, что ему вздумается. Может ее продать, вписать туда свое режиссерское имя...

М.П.: Это похоже на игровой элемент.

К.К.: Да. Это именно игровой элемент. Анархоцитаты. Нас, например, снимали новостные каналы, и я уже видел репортаж, где мелькнули пара кадров.

М.П.: Расскажи подробнее про акцию...

К.К.: Мы назвали это шоу-манифест. Шоу, как принцип разворачивания действия, а манифест как принцип разворачивания смысла.

М.П.: Как рождалась затея? Кто инициатор?

К.К.: Все началось с того, что я с компанией друзей посетил инсталляцию «Золотой век русского авангарда» Гринуэя, и она нас задела. Причины самые разные. Это, безусловно, провокационный жест, внутри которого гибель культуры слышится особенно отчетливо. Меня вообще всегда интересовала тенденция двадцатого века к некрофилии. Смерть бога, смерть автора, смерть денотата, смерть кино, смерть того... смерть сего... Культура, умостившаяся на гробах. Для моего поколения инфантов и манг про «сейлор мун» – это вызов. Ведь что мне делать с этими гробами, когда я полон сил и вдохновений? Это с одной стороны. А с другой, я ведь все равно отдаю себе отчет в том, что художественный воздух сперт, словно мы на самом деле в гробу. Кинохаракири - это ответ такому положению дел. Достала эта тусовка привидений и зомби. Давай реинкарнацию!

М.П.: Почему тогда харакири? Ведь это ритуал, который самураи исполняли в случае поражения?

К.К.: Харакири или сэппуку – это ритуальное самоубийство, при котором самурай даже в самом безысходном положении может сохранить честь. Выбор смерти, это ведь на самом деле выбор жизни. Самураи это прекрасно понимали. Так возникло название. Но в результате причины, по которым режиссеры уничтожали свои фильмы, оказывались самыми разными. Нужно отметить, что среди участников не было ни одного режиссера, который уничтожил бы свой фильм по тем же причинам, по которым это сделал я. Вначале меня это немного настораживало. Мы ведь сочиняем одно высказывание на всех. А потом я понял, что миф идеологии себя исчерпал. Почему бы не дать возможность каждому строить свой собственный миф.

М.П.: Как вы оказались на ММКФ?

karolina 2

К.К.: Это, конечно, грандиозная и на мой взгляд удачная авантюра. С самого начала было понятно, что «где угодно» делать это шоу не имеет смысла. Необходимо было событие, которое помогло бы нам сделать именно SHOW, пригласить прессу, зрителей, обеспечить зрелище. Тут на помощь пришла Ольга Шишко. Она как-то сразу откликнулась на нашу затею, и авантюра удалась. Потом мы разработали рекламную компанию и теперь у нас есть уникальная галерея видеокартин КИНОХАРАКИРИ, в которой современные русские кинорежиссеры готовятся к исполнению сэппуку. Среди них Баскова, Бакурадзе, Руминов, Каримов... Для нас было важно собрать вокруг этого события максимальное количество людей. Хотя бы потому, что эти фильмы больше никто и никогда не увидит.

М.П.: Да. В этом есть напряжение.

К.К.: Конечно! Более того, как только мы поняли, что фильмы будут показаны в последний раз, произошел какой-то сильный переворот ценностей. Фильмы приобрели вес. Я ведь не говорил, что поначалу нас было 15 человек. Вначале всем показалось, что это очень круто, а потом послышался зов ответственности... Отношение с фильмами и в этом смысле со своей художественной судьбой обострилось. Это сильное переживание, которое в результате оказалось самым главным приобретением. Оказывается, фильмы могут так себя осуществлять. Это противоположно их обычной судьбе, когда они теряются в дыре ютюб или треккерах. В момент риска они приобретают подлинную ценность. Мы даже подумываем превратить эту затею в ежегодное зрелище.

М.П.: А тебе не кажется, что это жестоко по отношению к самим фильмам?

К.К.: Один из участников шоу устроил такой перформанс: перед тем как удалить файл, он на улице спроецировал свой фильм в открытое ночное небо. От начала и до конца. А в это время приглашенный ученый рассказывал о строении света, о том как долго частицы света, запущенные проектором, будут лететь... Это практически вечное движение света внутри бесконечной вселенной. Этот перформанс очень точно отражает отношения режиссера со своим фильмом, то есть отношения автора и текста. Если уже на то пошло, то это гораздо более гуманный поступок, чем тиражирование фильма по кинотеатрам, каналам и сетям, пока он окончательно не лишится какой-либо силы. Потребитель беспощаден. Но не автор.

М.П.: Расскажи немного о структуре шоу. Как это выглядело?

К.К.: Режиссеры показывают свои фильмы. Каждому фильму перед ритуальным уничтожением посвящается последние слово, для которого мы пригласили двух блестящих философов Ури Гершовича и Сергея Степанищева. Степанищев – это чистая радикальная философия. Он один сплошной концепт. Это сообщение, которое не ищет адресата. Чтобы понять такой текст, нужно самому быть философом, блестяще владеть языком философии, прекрасно разбираться в контексте как минимум европейской мысли и обладать определенным типом очень быстрого со-мышления. Конечно, для большинства зрителей такой диалог является пыткой. Это как если заставить человека долго смотреть компьютерный код и уверять его в том, что это потрясающее зрелище. Зритель устает, злится и глупеет. Мой расчет был связан с этим барьером, но произошедшее превысило все ожидания. Там чуть ли не началась драка... Если Степанищев был антагонистом, то героем шоу, конечно, стал Ури Гершович. Ури противоположен Степанищеву. Связанно это с тем, что Ури очень много работает с переводом. С талмудическими текстами, например. Там вообще непроходимый лес, а Ури умудрился разработать целую стратегию по извлечению смысла из самых труднодоступных текстов, играя ими. Игра эта называется Птихарт и является частью проекта ЛабораТОРИЯ. На шоу Ури пришел с попыткой отговорить нас от уничтожения фильмов, а взамен предлагал глубокий и ясный анализ каждой работы, находя возможность улучшить фильм, дать ему новую, полноценную жизнь. После обсуждения фильмы ритуально уничтожались. Ритуал представлял из себя театральный перформанс. Кто-то выпускал фильм в небо, кто-то читал свои дневниковые записи и публично делал тату (фиксировал память на теле), был режиссер, который после фильма показал огромный часовой спектакль... И все это сопровождалось музыкальной спекуляцией от Speculative Cowboys.

М.П.: В приглашении говорилось, что зритель станет участником съемки фильма.

К.К.: Это было одно из условий шоу. Фильмов больше не будет, но зато они станут почвой, на которой возникнет новый фильм. Кинохаракири станет ядром этого фильма. Сейчас мы как раз занимаемся отбором материала и думаем над структурой рождающейся картины.

М.П.: Какое место в манифесте занимает театр?

К.К.: Именно Театр оказался тем нюансом, который я не смог принять в инсталляции Гринуэя. Про эту выставку много говорили в связи с театральностью, которой наполнено видео инсталляций. Но на мой взгляд это не имеет к театру никакого отношения. Театр принципиально не фиксируем. Там где он – искусство, и там где его настоящая сила – он неуловим. Видео-театр – это как раз и есть некрофилия, мавзолей... Когда я говорю о кино и театре, я говорю о противоположных вещах. Кино как фиксация. Театр как акт. Мы создали условие уникального показа – предложили фиксации стать актом. Это, на мой взгляд, предельно актуально.

М.П.: Ты теперь намерен каждый свой фильм показывать таким образом?

К.К.: Нет, конечно. У каждого фильма есть своя судьба. Если я переведу идею в идеологию, я моментально окажусь в гробу. А я ведь инфантильный принц. Мне бы только играть.

М.П.: По-моему, прекрасный вышел разговор, Клим, спасибо.

К.К.: Тебе, спасибо.

Режиссеры участники КИНОХАРАКИРИ:

Рустем Бегенов «Гражданская позиция»
Мария Меньшенина «Где у черта хвост»
Мариам (Грибанова) Песвианидзе «Хреновое Лето»
Юля Евдокимова «Морфильм»
Анна Брандуш «Опен эйр»
Клим Козинский «Столоверчение»
Павел Шумский «Метродемон»

www.you-mir.ru

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица