17 Сен

Алексей Медведев. Должно начаться что-то новое

В преддверии кинофестиваля «Послание к человеку» мы встретились с его арт-директором Алексеем Медведевым и поговорили о фестивалях как об альтернативных способах проката, о том, что такое успех фестиваля, и кому нужны фестивальные концепции. Беседует Люся Артемьева.

Люся Артемьева: Два фестиваля, в работе которых вы участвуете как куратор, должны состояться в ближайшее время. Это «Послание к человеку» и «Медиафорум», правильно?
Алексей Медведев: Вообще мы работаем на нескольких кинофестивалях, какие-то просто консультируем, каким-то оказываем помощь в отборе. Основных проектов на сегодняшний день у нас два. Наверное, самый главный проект – это Сахалинский международный кинофестиваль, он наиболее близок нашему сердцу и замыслам.
Л.А.: В который раз он уже проходит?
А.М.: В четвертый раз. К нам приезжают гости из юго-восточной Азии, и фестиваль пользуется определенной репутацией. Он сфокусирован на азиатском регионе. Второй проект, который для меня условно можно назвать новым, – это проект «Послание к человеку». В прошлом году я выступал как консультант этого фестиваля – я делал тематическую программу, связанную с документальными фильмами, которые известные режиссеры снимают о своих близких, о своей семье, программа так и называлась «Близкое». А в этом году я уже взялся за общее художественное руководство, и должность моя называется арт-директор. Есть еще ряд проектов – например, мы делаем какие-то проекты для «Медиафорума», который состоится в Петербурге в октябре. Продолжаем сотрудничать по разным техническим вопросам и творческим моментам с Московским и Вологодским фестивалями, с фестивалем «Tomorrow», который в этом году, судя по всему, к сожалению, не состоится, и с другими фестивалями.
Л.А.: Давайте поговорим о «Послании к человеку». На что в этом году ориентирован фестиваль, сколько программ, какие они, о чем? Есть ли какая-то общая тематика?
А.М.: О чем фестиваль...? О хорошем кино. Все рассуждения о фестивальных концепциях нужны журналистам и для e-mail рассылки спонсорам и почетным гостям фестиваля. По большому счету, фестиваль просто стремится получить самые хорошие фильмы, которые ему доступны. В этом плане «Послание к человеку» просто имеет достаточно интересный формат, потому что концентрируется на документальном кино, но при этом уделяет еще внимание таким достаточно маргинальным формам, в смысле коммерческого кинопроцесса, как короткометражки (игровые и документальные) и короткометражная анимация. Условно говоря, мы работаем не с «глыбами», как фестивали, имеющие полнометражный игровой конкурс, а с мелкими кусочками мозаики, из которых каждый раз складывается узор, как в калейдоскопе. Непредсказуемый, но тем не менее обладающий своими внутренними законами. Поэтому концепция фестиваля, как правило, выводится уже после того, как программа составлена. В этом году мы добавили в документальный конкурс большое количество игровых картин с сильным документальным элементом.
Понятно, что тема размывания граней между игровым и документальным находится в центре внимания, является одним из трендов последних десяти и даже больше лет, и исследовать эту грань свойственно самой природе кинематографа. Но осознано мы стали уделять этому внимание именно сейчас. У нас есть такие фильмы, как «Чудеса» Аличе Рорвахер – спецприз Каннского кинофестиваля этого года, или «Племя» Мирослава Слабошпицкого и другие картины, игровые по своей сути, но при этом содержащие, как я уже сказал, сильный документальный элемент. Например, в «Племени» Мирослава Слабошпицкого глухонемых героев играют глухонемые актеры. Непонятно, где проходит грань между актером и тем образом, который он воплощает. Потому что в данном случае актер дает образу не только эмоциональное содержание, но и полностью отдает особенности собственной физики.
Л.А.: Фестиваль всегда проходил в Петербурге, а сейчас показы пройдут еще и в Москве?
А.М.: Наша задача сейчас, конечно, провести фестиваль на два города. Пока эта задача реализуется не полностью, но ведь это только начало. В Москве у нас пока только один партнер – это Центр документального кино. Прекрасная площадка, но достаточно скромная по своим объемам, поэтому, конечно, основным центром фестиваля с большими площадками, с кинотеатром «Великан», с кинотеатром «Родина» остается Питер. А в Москве, в ЦДК, пройдет выборочная программа.
Возвращаясь к фильмам, очевидно, что есть, условно говоря, 20 хороших игровых фильмов, 20 документальных фильмов, снятых за последние несколько лет. Можно показывать их, и это будет полезно во всех отношениях, но это не очень интересно, потому что эти фильмы можно будет посмотреть и в кино, и на DVD, и в интернете скачать. А наша задача состоит в том, чтобы вытащить какие-то неочевидные вещи, редкие и составить из них ту самую мозаику.
Л.А.: То есть, судьба этих фильмов – фестивальные показы? Вряд ли даже очень маленькие прокатные компании ими заинтересуются?
А.М.: Понятно, что есть какие-то способы продажи на некие специализированные телеканалы, но все это настолько маргинально, что даже для неравнодушного зрителя, который часто ходит в кино, вся эта история – за семью печатями, и он никогда не станет об этом думать, если не привлечь его внимание тем же крупным фестивальным событием.
Л.А.: А где лучше смотрят документальное кино, в Петербурге или в Москве?
А.М.: Про Питерскую публику, конечно, можно много анекдотов рассказывать, но это все будут анекдоты на уровне поребрика или про то, что в Питере раньше двух часов дня никто не встает, поэтому утренние сеансы ставить вообще бессмысленно, в отличие от Москвы, где люди иногда встают пораньше. Но это все городской фольклор, хотя, конечно, публика различается. В Питере необычайной популярностью пользуется короткометражный формат. В этом году, к слову, у нас будут турецкие и британские короткометражки и южно-корейская анимация. Есть еще момент – это некоторая консервативность питерской публики, связанная с привязанностью к определенным местам. То есть, в Питере существует традиция ходить в Дом кино на Караванной, и люди ходят в Дом кино на Караванной вне зависимости от того, что там показывают. И вот тут-то у нас возникают проблемы, потому что, начиная с прошлого года, новая центральная площадка фестиваля – это кинотеатр «Великан» в Александровском парке, рядом с Петропавловской крепостью.
Л.А.: Нужно протоптать тропу...
А.М.: Нужно не только тропу протоптать, но еще и за руку туда людей привести. Для этого мы придумали такое мероприятие, как велопробег, который стартовал от Театра юного зрителя через весь центр и приезжал к кинотеатру «Великан», где можно было посмотреть программу «Велокино» – короткометражки, так или иначе связанные с темой велосипеда. А в этом году у нас будет африканская тема, приедут студенты из Уганды и будут бить в барабаны, обеспечивая музыкальное сопровождение велопробегу.
Л.А.: Возможно ли перенести успех фестиваля в Питере на Москву?
А.М.: Для того, чтобы перенести успех Питерского фестиваля на Москву, нужно сначала этого успеха добиться. Это все слишком серьезные и масштабные вопросы, которые можно было бы задать арт-директору Локарно, где на площади каждый день собираются по 8000 человек и смотрят авторское кино. Сборы от одного такого сеанса в несколько раз превышают сборы всего проката какого-нибудь артхаусного фильма по всей России.
Л.А.: Да... Мне кажется, что даже большие московские кинофестивали, типа ММКФ – это все равно некоммерческая история.
А.М.: Это верное замечание. В принципе, практически все фестивали связаны с государственным или со спонсорским финансированием. Как только этот источник финансирования пересыхает, фестивали перестают существовать или медленно хиреют, теряют свой статус, если это финансирование является недостаточным. Что такое успех фестиваля? Это когда фестиваль сам начинает привлекать спонсоров и финансирование, когда становится понятно, что фестиваль нельзя закрыть по воле какого-то чиновника, фестиваль набрал слишком большой культурный вес.
На российских фестивалях, кстати, из-за нерегулярного финансирования, поступающего в последний момент, и все программы собираются в последний момент, все делается «на живую нитку», и поэтому говорить о каких-то концепциях и стройной интересной программе в большинстве случаев просто не приходится. Мне всегда хотелось работать на фестивалях, которые строятся по-другому. Например, любой более-менее крупный западноевропейский фестиваль имеет свой круглогодичный офис, в котором сидят люди, для которых фестиваль является делом жизни. А у нас для большинства людей, занимающих более-менее лидирующие позиции в фестивальном движении, это просто один из проектов. Но я не устаю рекламировать своих друзей «Beat Film Festival». Это первые люди, реально сделавшие фестиваль делом своей жизни. И можно увидеть, как за несколько лет почти без денег, без какой-либо серьезной помощи со стороны, они сумели превратить скромное локальное событие в громко звучащий культурный тренд. Я по-прежнему хочу возродить фестиваль «2 в 1», который я делал несколько лет, но, честно говоря, эта идея связана не с самим фестивалем, а с той идеей, что отбор должен быть абсолютно бескомпромиссным: не нужно вестись ни на громкие имена, ни на договоры с прокатчиками, ни на выгодные условия, тебе предлагаемые. Нужно просто показывать небольшую программу из 10 фильмов, за которую ты будешь отвечать полностью, и все эти 10 фильмов будут действительно что-то значить для тебя. Сделать такой фестиваль на базе «Послания к человеку» не стоит и пытаться, так как это фестиваль со своими традициями, со своей репутацией. Это некая стена. Все равно будет питерский официоз, чиновники на открытии-закрытии, какие-то отчеты, бюрократия. Это все непреодолимо. В большей степени мы смогли преодолеть это только на Сахалине. Ну, потому что Сахалин очень далеко, на острове, и там власть тьмы не столь рельефно выражена. Но там тоже все завязано на одном человеке – губернаторе Сахалина. Только благодаря тому, что он покровительствует фестивалю, мы смогли выстроить рабочую круглогодичную систему. У нас есть сайд-проекты, архитектурные и киношные мастерские для местных жителей, к нам приезжают люди из Москвы и так далее. По форме это как бы новая вещь, но если уйдет этот губернатор, непонятно, что останется.
Л.А.: Это ваш единственный региональный проект?
А.М.: На фестивале «Зеркало», в Иваново, я не смог найти общий язык с местными чиновниками. Ничего плохого о них сказать не могу, но я, наверное, просто не учился тому языку, на котором они разговаривают. Я же не могу работать с людьми, которые разговаривают на суахили, потому что я не знаю суахили. Так же и с ними...
Л.А.: Расскажите, пожалуйста, подробнее про Сахалинский фестиваль.
А.М.: Ну, во-первых, мы каждый год стараемся приглашать какую-то крупную звезду азиатского кинематографа. У нас уже успел побывать Кристофер Дойл с премьерой своего перформанса и мастер-классом. Кристофер Дойл – оператор Вонга Карвая, Гаса ван Сента, Джима Джармуша и других великих. К нам приезжал Цзя Чжанкэ («Прикосновение греха»), который в прошлом году получил приз за лучший сценарий в Каннах, а еще он победил в Венеции с фильмом «Натюрморт». В этом году у нас была корейская актриса Мун Со Ри, которую в России тоже почти никто не знает, хотя она не только корейская, но и мировая звезда. Достаточно сказать, что она с Сахалина отправилась в Венецию представлять фильм «Холм свободы» – новый фильм Хон Сан Су.
С одной стороны, мы стараемся знакомить наших зрителей с ведущими фигурами мира кино, а с другой стороны мы тупо исходим из географии места. На Сахалине почти 10% корейского населения, которое осталось от японской оккупации, 20 километров до Японии, большой торговый обмен с Китаем, и было бы абсурдным, если бы это проникновение народов и рас ограничилось только тем, что все ездят на праворульных машинах. Все-таки, наверно, интересно, что делают твои соседи. Наша программа этого года так и называлась «Соседи» и была посвящена Гонконгу, эротическому японскому кино и южнокорейскому режиссеру Пон Чжун Хо, мини-ретроспективу которого мы устроили.
Л.А.: Российская публика на Сахалине более продвинута в смысле знакомства с азиатским кинематографом, чем московская?
А.М.: Да, есть там небольшой процент киноманов, концентрирующих свое внимание на кино Кореи и Японии, но это не принципиальный момент. Сахалинская публика сама по себе более продвинутая, чем московская, она более открыта и готова к некоему новому опыту.
Л.А.: Не могли бы вы пару слов сказать про «Медиафорум». Это же никак не связано с «Медиафорумом» Ольги Шишко?
А.М.: Нет. «Медиафорум» – это новый проект, который делает наш хороший партнер Екатерина Мцитуридзе, глава «Роскино», и в этом году он пройдет впервые. Что-то конкретное сказать по этому поводу мне сложно, но цель и базис этого проекта я очень хорошо понимаю. У Питера еще не было такого крупного кинособытия, ранга, условно говоря, Московского кинофестиваля. «Медиафорум» – это попытка создать яркое и громкое мероприятие, рассчитанное на молодую и обеспеченную интересующуюся публику, созывающее ведущих представителей индустрии с элементами рынка, с другими секциями, связанными с телевидением, с новыми IT-технологиями и так далее. Но я для «Медиафорума» работаю только как куратор, так как делаю для него две программы. Запланирован он на начало октября.
Л.А.: Я бы хотела еще немного поговорить о фестивале (не каком-то конкретно, а вообще) как об альтернативной форме проката для фильмов, которые никаким другим образом не смогут дойти до зрителя.
А.М.: Когда мы говорим «прокат», мы уже попадаем в сферу каких-то экономических вещей. Ну невозможно выпустить фильм в прокат, заранее зная, что ты потеряешь деньги. Поэтому фестивали стали источником денег для создателей фильмов и для сейлз-компаний, которые производят штучный авторский продукт. Когда я начинал работать в фестивальном движении на Московском кинофестивале, в начале 2000-х, такой вещи, как скрининг-фи (гонорар за показ на фестивале) еще практически не существовало. И когда кто-то просил нас заплатить за показ своего фильма 200 долларов, мы вообще были в недоумении: «Да, о чем он думает! Мы тут его фильм показываем! Какие 200 долларов?» Сейчас плата за разовый, двукратный, трехкратный фестивальный показ (скрининг-фи) стала для некоторых фильмов серьезным заработком. И по факту это практически прокат, потому что некоторые фильмы в прокате зарабатывают меньше, чем они зарабатывают на фестивалях, потому что фестивалей все-таки великое множество.
Можно сколько угодно говорить по кризис фестивального движения, но в мире больше 5000 фестивалей, и это только те фестивали, которые называют себя международными.
Могу привести пример самого большого скрининг-фи, с которым мы столкнулись как раз на фестивале «Зеркало» в Иваново. Мы показывали в конкурсе картину Бела Тарра «Туринская лошадь». Понятно, что это шедевр, но в прокате он не может рассчитывать больше, чем на трех зрителей на одном сеансе. За один показ у нас попросили 2500 евро. Не помню, на сколько мы в итоге договорились, но суть в том, что это уже сопоставимо с суммой прокатных прав. Я думаю, что прокатные права на фильм стоили не больше четырех тысяч.

medvedev-artemeva

Другой пример – это фильм «Завтра» Андрея Грязева про группу «Война». Он объехал 60 фестивалей, и его заработок, условно говоря, в 500-800 евро за показ, позволил окупить бюджет фильма. Поэтому для некоторых типов арт-продукции фестиваль уже является прокатом. Но понятно, что это такая гибридная, частично государственная экономика, потому что фестиваль-то денег не заработал, а получил от государства или из регионального бюджета, или от спонсоров. Но тем не менее такая форма существует. Возможна ли форма настоящего альтернативного проката, которая заключается в том, что фестиваль превращается в круглогодично функционирующую «прокатную» машину, когда под брендом фестиваля в разных городах и странах демонстрируются фильмы, на которые сам же фестиваль и купил права? Пока неясно. Раньше режиссеры авторского кино были звездами. Это, условно говоря, Альмодовар, Джармуш, Линч и так далее. И понятно, что на новый фильм Линча все пойдут. Сейчас, например, Лисандро Алонсо или Альберт Серра уже не являются звездами, и на их фильмы в прокате никто не пойдет. Поэтому есть определенная логика в том, чтобы таким режиссерам нового авторского поколения, пост-звездного, уже после Ларса фон Триера, фестиваль предоставлял бы свое имя или рекомендации. Проекты такого рода есть, хотя их очень мало (например, у польского фестиваля «Новая территория» свой прокатный бренд ), но назвать их успешными я не берусь.
Мы однажды сами попытались выпустить один фильм (иранский фильм Мани Хагиги «Скромный прием»), и вышли в ноль. Это было скорее развлечением.
А переговоры с правообладателями – это вообще очень странное явление, сплошная торговля, несмотря на то, что мы максимально далеки по своему психологическому типу от людей, которые должны торговаться на рынке за пучок петрушки. Но нам приходится этим заниматься. Это связано именно с тем, что рынок авторского кино распался. Он распался в связи со многими причинами: появился интернет, уходит последнее поколение звезд режиссуры, зрители стали как-то по-другому сегментироваться. Как-то по-другому стали сегментироваться и культурные ценности: они стали локальными. Уже нет единой иерархии «все должны посмотреть новый фильм Михаэля Ханеке». Возможно, еще есть, но скоро этого уже не будет. В связи с этим рынок находится в неком состоянии кризиса в том плане, что назрели некие перемены. Все об этих переменах говорят. Все говорят об онлайн-дистрибьюции, все говорят о фестивалях как об альтернативном способе проката, все говорят о «самокате» (когда человек сам промоутирует, выпускает свой фильм и продает его в интернете). Но это пока всего лишь разговоры... Всем понятно, что что-то кончилось, и должно начаться что-то новое, но пока еще ничего не началось. Это пока все наши прожекты и надежды.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица