03 Окт

ЧТО ТАКОЕ НОМ? Николай Копейкин

Главный редактор газеты СИНЕ ФАНТОМ Андрей Сильвестров встретился с художником Николаем Копейкиным для того, чтобы узнать, что такое НОМ, КОЛХУИ и мультреализм

Андрей Сильвестров: Коль, для газеты СИНЕ ФАНТОМ хочу взять у тебя интервью...

Николай Копейкин: Для газеты СИНЕ ФАНТОМ дам любое интервью!

А.С.: У меня к тебе неожиданный вопрос: что такое группа НОМ?

Н.К.: Даже не знаю, что это такое. Изначально это «Неформальное объединение молодежи», как бы первоначало, вокруг которого движутся все остальные планеты. Это первоучастники группы, одноклассники, однокашники. Они стояли у истоков, и именно этот костяк по большому счету и сохранился, и именно он стал генератором всех идей того самого субкультурного направления под названием «Н.О.М.», к которому я в свое время тоже примкнул.
В 1998 году я в первый раз попал на концерт НОМа. Сначала Андрей Кагадеев пришел на мою выставку – познакомились, потом я пришел на их концерт, и то, что я увидел на сцене, было каким-то невероятным ОБЭРИУтским спектаклем, свидетелем которого я стал. У меня просто сводило от хохота скулы и челюсть. После этого-то и началась движуха, мы с Андреем придумали образы для «Пасеки», начали снимать фильм. Затем все это перешло в музыкальное сотрудничество, и вот последние несколько лет я уже типа музыкант.
Вообще, НОМ – это такое культурное явление, которое стабильно своей нестабильностью. Вокруг всегда много людей крутится, потом многие отсеиваются, приходят новые. Но костяк, конечно, остается. Это такая своего рода галактика, вокруг которой некоторые звезды тухнут, а центр остается до тех пор, пока черная дыра всю эту галактику не сожрет...

kontakti

А.С.: А у тебя есть контракт с НОМом?

Н.К.: Кровавый. Подписал в одном подвале. Прошел ритуал и стал частью этого движения.

А.С.: Вены резали в одну чашу...?

Н.К.: Мы разрезали вены хомячку. Вообще, я не могу говорить о процессе инициации...

А.С.: Хорошо. Пусть это останется секретом.
Когда ты говоришь, что НОМ – это «культурное явление», что ты имеешь в виду?

Н.К.: Вот то, что находится в голове у тех людей, которые все это придумывают, то, что находится у них внутри, то, что они транслируют, вот это и является их культурой, собственно. И, как оказалось, многие люди западают на это дело и становятся «труфэнами» и ходят на НОМ везде. И такое бывает.

А.С.: Скажи, а твоя деятельность как художника как-то связана с НОМом, или ты это разделяешь?

Н.К.: Сложно сказать. Иногда такие вещи очень тесно переплетены, а иногда они совсем разные. Но, скорее всего, я бы сказал, что это как раковые метастазы. Невозможно это разделить, эти вещи все равно проникают друг в друга. Я говорю и о взаимопроникновении людей в том числе. И во всем этом эволюционно суперразном зарождается некое культур-мультурное наследие.

kopeikin

А.С.: Ты это произносишь с какой-то иронией по отношению к культуре?

Н.К.: Конечно. У кого-то из фашиствующих молодчиков гитлеровской Германии была такая фраза: «Когда я слышу слово «культура», рука тянется к пистолету».

А.С.: И что? У тебя тоже?

Н.К.: Ковыряясь в носу, с умным видом говорить о культуре не интересно. Таких людей тошно слушать...

А.С.: Ну, вот газета СИНЕ ФАНТОМ очень серьезно пытается говорить о культуре. Я вообще хотел бы очень серьезно поговорить с тобой о культуре, Николай.

Н.К.: Давай. У тебя получится. Для этого ты должен называть меня «отец». Сможешь это в себе преодолеть?

А.С.: Я многое могу...

pervomai

Н.К.: Нет, у нас серьезно не получится. Мы же не просто культур-мультур. Для нас очень важна такая составляющая как смеховая культура. Она такая абсурдная, потому смеховая. Смеяться ведь можно по-разному: и горько, и весело, и саркастично – по-всякому. Этим мы и занимаемся, потому что ничем другим не получается.

А.С.: Когда ты говорил о первой встрече с НОМ, ты упомянул ОБЭРИУтов. Что ты имел в виду?

Н.К.: Я открою страшную тайну: все участники группы НОМ – большие почитатели талантов ОБЭРИУтов. Причем, у каждого есть свой любимец: Андрей Кагадеев больше всех ценит Введенского, а я, например, больше всего люблю Николая Олейникова. Макар Свирепый, так называемый, мне в душу запал. Кто-то любит Хармса, ну и так далее. Да, возможно, что НОМ – все-таки продолжатели этого направления, отголосками которого, мы, кстати, пользуемся и в нашей художественной среде. Вот среди «Колдовских художников» распространен мультреализм.

А.С.: Что это?

Н.К.: Это такой живописный метод, придуманный в среде «Колдовских художников». Мы сами его придумали. Мы, типа, отцы-основатели.

А.С.: Поэтому я должен обращаться к тебе «отец»?

Н.К.: Да, можешь говорить мне просто «отец».

А.С.: Или все-таки «отец-основатель»?

Н.К.: Или «дядька-основатель», «племянник-основатель». Есть у меня «зять-основатель»... Основательный зять. Мы о чем говорили-то? Да, мультреализм – наш основной метод. Это драматизация идиотических явлений и идиотизация драматических.

А.С.: А еще... Мы, правда, этого не затронули, но ведь бесспорно важно, что НОМ – это явление петербургское?

Н.К.: Да, по-своему это важно, конечно. География культур-мультуры такова: каждая местность вырабатывает свои культурные вещества, субстанции, на которых воспитывается каждое следующее поколение. К слову, я жил в Москве, а сейчас живу в Петербурге и могу точно сказать, что в Петербурге художникам гораздо комфортнее, чем в Москве. Здесь лучше работается, легче дышится, на мой взгляд. В Питере можно спокойно быть художником и нигде не работать, а в Москве нужно зарабатывать.

photo Mikhail Grigoriev www.art1.ru на фото Алексей Уваров Николай Копейкин Андрей Кагадеев Николай Васильев Михаил Гавричков Порфирий Федорин Andrey Kuzmin

А.С.: Расскажи, пожалуйста, о взаимодействии «Колдовских художников» и «НОМа»?

Н.К.: В музыкальном плане они никак не взаимодействуют практически, разве что Андрей Кагадеев, музыкант группы НОМ, является одним из основателей КОЛХУИ («Колдовских художников»). И я, один из основателей КОЛХУев, имею отношение к группе НОМ.

А.С.: А сколько вообще КОЛХУЕВ?

Н.К.: Когда как. В недавней выставке в Русском музее участвовало восемь человек. Почти все питерцы и один бывший москвич, который теперь поменял московскую прописку на питерскую.

А.С.: А сколько в НОМе человек?

zasidelsya

Н.К.: Да тоже как-то 7-8. Всегда что-то меняется. И это радует. Если бы ничего не менялось, наверное, это была бы довольно грустная картина. Сейчас поменялся состав, даже лицо группы поменялось, потому что сначала ушло одно лицо группы, потом второе лицо группы ушло... Теперь базовый состав в НОМе просто-таки «Битлз» – четыре человека. А большой состав – как всегда, с приезжими, типа Александра Ливера, с приглашенными, типа меня, около 6-7 человек, наверно, будет.

А.С.: Ты не во всех концертах принимаешь участие?

Н.К.: Да, не все концерты моего уровня. Я принимаю участие только в стадионных.

А.С.: Коль, а ты ощущаешь себя рок-звездой?

Н.К.: Да, абсолютно. Вообще классно. По крайней мере, я веду образ жизни рок-звезды. Правда, ни одной рок-песни наизусть до конца не выучил.

А.С.: Ты же поздно стал рок-звездой, да?

Н.К.: Ну, понимаешь, Гоген тоже в 35 лет бросил все: брокерство свое, биржу, семью с детьми, свалил на Таити и стал художником. Супер-звездой в художественном мире. А я совершенно случайно стал рок-звездой. Мне на самом деле больше нравится быть художником. Рок-звезда – это просто мой арт-проект. Он так и называется – «Рок-звезда».

А.С.: Вообще, есть такое ощущение, и оно не покидает, что НОМ в принципе ненастоящая музыкальная группа, что это тоже скорее арт-проект.

Н.К.: Да НОМ вообще ненастоящий. Это как в том случае, когда из дома выбежал человек с криком: «Это была ненастоящая луна!»

А.С.: Расскажи о вашем занятии кино... я так понимаю, все началось с «Пасеки»? Многие ценители и поклонники НОМа считают «Пасеку» непревзойденным шедевром.

Н.К.: Мы тоже так думаем. Вообще, все фильмы такие какие-то неровные, потому что в разных жанрах всегда сняты. Это какой-то идиотизм полный, но мне это нравится. Когда мы сочиняли «Пасеку», смеялись не потому, что хотели смешно написать, а наоборот – мы хотели все по-серьезному. И после показа «Пасеки» на Роттердамском фестивале мы поняли, что наш юмор оказался таким интернациональным. Люди смеялись ровно над теми местами, над которыми смеялись и мы, когда писали сценарий.

А.С.: А последняя ваша совместная работа – «Звездный ворс»?

Н.К.: Нет, моя последняя совместная работа – это «Эликсир». А совместная с Андреем, да, – «Звездный ворс».

А.С.: Я о киностудии «НОМФИЛЬМ»...

Н.К.: Теперь у нас зарегистрирована компания «Звездный ворс». Даже не знаю, чем она занимается. Я и там тоже оказался соучредителем, но даже в глаза не видел, где она находится. Она была нужна нам для того, чтобы получить прокатное удостоверение на фильм «Звездный ворс». И наш спонсор организовал нам такую компанию. Вот так мы стали бизнесменами неизвестного бизнеса.

А.С.: Я думал, ты рок-звезда, а ты, оказывается, бизнесмен. А «художник» – это твой бизнес-проект...

Н.К.: Да, вроде как, бизнес-проект такой, да. Сейчас только нефтяники и художники бабло гребут.

А.С.: А ты когда последний раз работал, Коль?

Н.К.: В 2005 или 2006 году подрабатывал учителем английского. Выпустил последнюю группу и завязал. Знаешь, почему я не работаю, Андрей? Я следую заветам Леонардо да Винчи: «Художник не унижен трудом».

А.С.: Понятно. Коль, скажи, у тебя же есть самостоятельная практика, как у художника, а есть художественная практика в составе группы КОЛХУИ. В чем отличие?

Н.К.: Больше всего я люблю самостоятельную практику, как любой нормальный человек, по одной простой причине: лучше всего работается, когда кроме сопротивления материалов – красок, холста – тебя ничего не останавливает. А КОЛХУИ – это все-таки уже коллективный процесс. Мы проводим семинары, исследуем тему, по которой делаем тот или иной проект. Допустим, сейчас мы готовимся к плакатной выставке. И это будет не идейная выставка, а именно жанровая. Поэтому все «Колдовские художники» должны обязательно ознакомиться с историей плаката, так как не все могут выражать свои мысли плакатным образом. В итоге происходит в какой-то мере самообразование «Колдовских художников». Вот наш «Алтарь семейных ценностей» в Русском музее – это совместный труд. Восемь человек собираются и колотят, пилят, строгают, красят и так далее. Это как клуб веселых человечков: Винтики и Шпунтики собрались и сделали пылесос.

А.С.: А когда ты один?

Н.К.: Сейчас очень сложно. В большой мастерской просто невозможно уединиться. А уединиться – это очень важно для художника. Вообще, быть одному – это очень важно. Этого нельзя бояться, это надо ценить...
Давай теперь я возьму у тебя интервью. Давай, как будто я для СИНЕ ФАНТОМ. Андрей, зачем ты снимаешь кино? В чем твоя сверхзадача, скажи, пожалуйста?

А.С.: Ты знаешь, термин «сверхзадача» – это же актерский термин. Его придумал Станиславский. Достаточно прагматичный, кстати, термин. Казалось бы, когда ты говоришь о сверхзадаче, ты говоришь про духовность, но это абсолютно прагматичная вещь, обеспечивающая актеру его существование на сцене, это просто часть технологии. В этом смысле, у всех людей одна сверхзадача: быть счастливыми.

Н.К.: Отлично. Вот, кстати, самое важное в интервью – это задать вопрос, так как постановка вопроса уже содержит в себе ответ. Вчера, например, у нас образовался такой вопрос: какова цель того, что мы все здесь радостно собрались и весело квасим? Вот кому это выгодно? После опроса каждого участника, оказалось, что никому это не выгодно... Выходит, что вопрос «кому это выгодно?» не является вопросом, который раскрыл бы суть происходящего...

А.С.: Это к вопросу о сверхзадачах. Выгода и сверхзадача – это все из другого мира, из прагматичного. Зачем к нему примыкать?.. Спасибо тебе, Коля, за интервью!

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица