13 Март

«КИНОГИД ИЗВРАЩЕНЦА» в клубе «СИНЕ ФАНТОМ»

Обсуждения «СИНЕ ФАНТОМ»
«КИНОГИД ИЗВРАЩЕНЦА» в клубе «СИНЕ ФАНТОМ»
Славой Жижек в документальном фильме Софи Файнс
«Гид киноизвращенца»
В рубрике «Обсуждения СИНЕ ФАНТОМ» «СИНЕ ФАНТОМ» публикует расшифровки уникальных видеозаписей показов, проводимых клубом с 2004 года. Дискуссии, устраиваемые после просмотров зрителями и авторами, актерами и режиссерами, продюсерами и кинокритиками, таким образом, превращаются в документ эпохи и кинематографической мысли.

Борис Юхананов: Здравствуйте! У меня на этот фильм есть несколько вопросов, впечатлений и одна благодарность...
Начну я с благодарности. Суть ее в том, что, на самом деле, я встречаюсь с новым жанром кинематографического и фильмического искусства, который показан в завершенной, отчетливой форме. Этот жанр я еще никогда не встречал на территории кино, и именно на это я хотел бы обратить ваше внимание, и именно за это огромное спасибо.
В 90-х годах в Москве возникла некоторая исследовательская тенденция, направленность, если угодно, которая пыталась осознать, приручить, изучить и исследовать такую комбинацию, как соотношение комментария и действия, причем действия ординарного, художественного — жанровых фрагментов. Эти опыты и исследования проводились в театре, и казалось, что это сочетание фрагментов и комментариев только там и может иметь место быть. В результате подобных экспериментов получалось, что само мышление об искусстве оказывалось как бы в центре, а само искусство, как производство действия, уходило на периферию. Вот это соотношение между художественным сознанием и действием, собственно, и переживалось в театре в эти годы. Как раз в этой вашей работе (обращается к Софи Файнс) я и увидел реализацию такого понимания художественных процессов. Причем эта реализация красивая, с красивой структурой, с дистанцией к тому, что происходит в фильме. Между прочим, эта дистанция и реализована через структуру самого фильма. Она выражается бесконечным, осознанным количеством финалов, но при этом чувствуется постоянное продолжение, нескончаемый «художественный секс» с сознанием зрителя (смеется). Поймите меня правильно — это именно такая структура фильма. Причем сделано это все не спонтанно, а осознанно.
Далее, у меня есть комментарий, касаемый самого Жижека и типа мышления, показанного здесь. Оно является постлакановским или лакановским взглядом на мироздание, которое здесь замечательно реализуется относительно кинематографа.
Здесь очень многое хочется сказать, но я постараюсь быть кратким. В результате этого «секса» с культурой мы получаем в наследие собственную речь, нам так же все время хочется говорить, как Жижек, до бесконечности. В этом и проявляется смысл и значение пограничных, художественных и философских практик, они пробуждают у нас вкус к жизни и вкус к речи.

Софи Файнс: Я поняла вас, я поняла, что за смысл вы вкладываете во фразу «секс с культурой» (улыбается).

Борис Юхананов: Только хороший смысл. Ведь происходит некоторое оплодотворение. Кинематограф, совершивший этот половой акт с нами, в нас тоже что-то породил, например, такое же желание продолжать этот секс!
(В зале улыбаются.)
Интересно, что в этой ленте Жижек не порождает ожидаемого нами смысла. Он создает мир, которым мы можем пользоваться, можем созерцать и слышать. Он предстает здесь изобретателем, творцом. То же произошло и с Лаканом — в отличие от структуралистов, он был великим изобретателем в культуре и философии.

Софи Файнс: Я абсолютно с вами согласна. Лакан, действительно, как художник-философ, мыслит полями, которые, пересекаясь, показывают нам воссоединение художественной и философской мысли.
Мне очень понравилось, что вам понравилось, что не понравилось (смеется).

Борис Юхананов: В этом, действительно, есть что-то новое, и это здорово!
Еще, Софи, хочется задать вам следующий вопрос: каким образом вы структурировали эту ленту, как реализована речь в ней? Была ли она сначала написана, а потом вложена в структуру фильма или, может, это результат постструктуризации, то есть вначале речь, потом запись, потом сценарий, потом речь в структуре с игрой? Для меня это очень важно.

Софи Файнс: В структуре фильма, как вы заметили, присутствует большое количество жизни, активности. Сначала существовал сюжет и имелось приблизительное видение того, что должно получиться, а Жижек в процессе съемок всегда что-то добавлял. Именно поэтому фильм получился живущим организмом.
Как вы обратили внимание, в ленте присутствуют элементы и моменты, связанные с порнографией, на которых Жижек постоянно шутил и рассказывал анекдоты, дополняя их рассказами о своей жене (улыбается). Он добавляет в свои рассказы и комментарии жизнь и перформанс, что является основной чертой его работ.

Борис Юхананов: Тут еще дело в том, что работа с комментарием не поддается просто по своей природе структуризации, хотя сам фильм при этом прекрасно структурирован. Здесь хочется самому бесконечно создавать и создавать свой собственный комментарий. Также здесь чувствуется огромный подвиг режиссера, сумевшего обуздать этого «бесконечного зверя», рождающего бесконечные комментарии, эту речь, сумевшего заключить его в рамки. Это и проявляется в самой речи Жижека, в его интонации. Вслушайтесь в нее: он говорит, как воин, с напором, с агрессией, и это здорово!

Софи Файнс: Я бы хотела в свете всего вышесказанного отметить и другой фильм, над которым Жижек не стал работать. Фильм про священника из Лос-Анджелеса... Мне очень хотелось, чтобы он и в нем сделал закадровый комментарий, но он не стал этого делать.
Проводя некоторою параллель, хочу отметить, что есть огромная разница между тем, что написано, и тем, как это произнесено «вживую». Так вот, возвращаясь к фильму о темнокожем священнике, о котором я начала говорить ранее, там это особенно чувствуется, когда вся публика, аудитория просто заворожена проповедью священника, его речью.

Александр Дулерайн: У меня, если позволите (обращаясь к переводчику Наташе Аксеновой), возникла малость другая версия перевода... Софи хочет сказать, что, увидев, как священник пленил своей проповедью людей, ей пришла в голову мысль о том, что комментарий к этой ленте обязательно должен сделать Жижек.

Софи Файнс: Да, да. Священник в Америке, особенно в темнокожих ее рядах — это суперзвезда...
Но, вы знаете, идея комментариев Жижека совсем противоположна тому, что говорит и проповедует священник в этом фильме, противоположна по смыслу и информативности, ведь священник говорит о высоком, вечном, а Жижек — о личном.

Борис Юхананов: Именно! У Жижека просто антипроповедь получается. И не только потому, что у священника есть конкретный религиозный смысл в его проповедях, а у Жижека нет. У Жижека этот смысл антирелигиозен.

Софи Файнс: Жижек отказался именно по этой причине. Он знал, что это бы не вызвало должной реакции у публики.

Борис Юхананов: Правильно! И я объясню почему! Проповедь построена на особой теологической перспективе. В ней каждая фраза содержит уже заранее известный слушателю смысл, финал. Она стремится образовать живое переживание, уже существующий смысл. Это своеобразное воскрешение заложенного смысла и переживаний. Формат же Жижека совсем иной. В акте своей речи он порождает множество смыслов. И если мы будем эти две противоположные идеи совмещать, то мы получим острое столкновение. Акт воскрешения будет атаковаться актом зарождения. (На повышенном тоне.) Будет возникать уродливая, непереносимая сознанием человека картина. В культуре такую ситуацию можно обрисовать как вандализм. Жижек, конечно, это понимает и на это никогда не пойдет.

Софи Файнс: Абсолютно с вами согласна. Нельзя допускать столкновение этих стратегий, пусть лучше мы будем созерцать их по отдельности.

Борис Юхананов: Но проблема-то в том, что сейчас современная культура, которая называет себя актуальной, идет на этот недопустимый шаг, сталкивая противоположности, а последствия таковых действий непредсказуемы. Причем идет страшное недооценивание всей опасности таких мероприятий. Возникает иллюзия и страх, сжимается социокультурная территория.
(Встает.) Я теперь хочу отдать этот микрофон, а то я, как Жижек, буду говорить бесконечно... Заберите у меня его поскорее. (В зале и у сцены смеются.)
Я хочу остановиться, но не могу, сделайте что-нибудь со мной...
(Все смеются, один из зрителей забирает микрофон у Бориса. В зале звучат аплодисменты.)

Дмитрий Антошечкин: На мой взгляд, фильм состоит из трех компонентов: это режиссер, это критик, каковым здесь является Жижек, и это само кино. Так вот, вы пытались снять фильм о режиссере, о критике-психоаналитике Жижеке, который открывает нам волшебное кино, повествуя о различных режиссерах и их фильмах, а может, это фильм про само кино с его режиссерами и критиками?

Софи Файнс: Предметом этого фильма является абстракция, психическое пространство, которое создается между режиссером, Жижеком, и вами. Пространство, которое Жижек заявляет как активное.

Дмитрий Антошечкин: А для вас это пространство — это жизнь в реальности или в кино?

Софи Файнс: Реальная жизнь — это набор психических картинок у нас в голове, на это и обращает внимание этот фильм. Но здесь есть место как реальности, так и искусственности, что очень характерно для нашей повседневной жизни.

Борис Юхананов: Хочу поделиться еще одним своим переживанием. То, что интересно в культуре мне, например, мало интересно кому-нибудь еще. И вот я как бы замыкаюсь в этих своих интересах, в своем микромире, в котором живут, переживают и умирают мои стремления и идеи. Так вот, важным смыслом такого рода отображения (про фильм), где развивается ситуация между действием и рефлексией, является то, что интимное в эти моменты может выйти на другой уровень, в иное пространство. Еще древние говорили, что, когда мы воспринимаем мир, мы воспринимаем механизм восприятия мира, на этом построены многие древнейшие практики и это объясняет причину, почему человек остается один на один с собой. На поле этой картины, этого фильма Жижек совершает акт преодоления этого тупика, замкнутости на себе и делает это в жанре монолога. Он удивительным образом снимает парадокс сочетания в себе воина и творца. Он показывает нам то, что рефлексия не на задворках жизни находится, а является центром нашего существования, что сегодня очень актуально.

Софи Файнс: Вы очень правильные вещи говорите.

Александр Дулерайн: Вот может возникнуть вопрос о названии фильма. По-русски он называется «Гид киноизвращенца», в более дословном переводе это звучит как «Киногид извращенца».

Дмитрий Антошечкин: Что имелось в виду? Жижек здесь гид или извращенец? (Смех в зале.)

Софи Файнс: В Британии чтобы что-то было успешным и хорошо продавалось, это должно сочетаться с сексом или иметь к сексу отношение, поэтому я и решила дать название фильму, которое его будет продавать. Фактически название — это приманка, чтобы завлечь зрителя (улыбается). Несмотря на это, я думаю, что название подходящее, так как оно приоткрывает в некоторой степени завесу над составляющими массового кино.

Александр Дулерайн: Ну, что же... На этом, наверное, все. Спасибо, Софи, спасибо всем! До новых встреч в нашем клубе. Удачи!

Софи Файнс: Благодарю вас всех. Всех благ.
(Публика аплодирует и расходится.)

Софи Файнс

Дочь фотографа Марка Файнса и писательницы и художницы Джини Файнс, сестра знаменитых британских актеров Ральфа и Джозефа Файнсов. В течение 5 лет, с 1987 по 1992 гг. ассистировала Питеру Гринуэю. В 1999 г. сняла свой первый короткометражный фильм «Ларс по пунктам 1-10» («Lars from 1-10»), в котором Ларс фон Триер объясняет зрителям принципы своей «Догмы 95». Работала на телевидении. Снялась в эпизодической роли в фильме «Онегин» («Onegin», 1999). Первым полнометражным неигровым фильмом стала картина «Hoover Street Revival» (2002), посвященная госпел-музыке в южном Лос-Анджелесе.

sophie

Славой Жижек

Ведущий философ, психоаналитик, публицист и исследователь гуманитарной культуры 1990-2000-х гг. Живет в Любляне, Словения. Блестящий критик многочисленных мифов современности, крупная медийная фигура и суперзвезда, икона интеллектуалов, постоянный участник как популярных телевизионных ток-шоу, так и многочисленных научных конференций. Начинал в 1970-е переводчиком и популяризатором наследия Жака Лакана, постепенно превратившись в наиболее известного интерпретатора его подчас весьма эзотерических текстов. Своеобразно сочетает лаканианство с по-марксистски прочитанным Гегелем. Чрезвычайно плодовит. Последнее десятилетие в многочисленных книгах и выступлениях все чаще обращается к опыту левого движения и социализма. Имеет редкий дар развязывать сложные философские узлы при помощи артефактов масскульта и явлений повседневности. Часто иллюстрирует те или иные психоаналитические положения, анализируя произведения кинематографа.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица