Мы проведём с вами двадцать вечеров вместе с Жаном-Люком Годаром. Один вечер – один фильм. Никакой ретроспективы – мы будем полагаться на случай и доверяться желанию. Итак, смотрим фильмы Годара и размышляем о них вместе.

Вечер пятнадцатый: «Спасай, кто может (жизнь)» (Sauve qui peut (la vie), 1980)
Годар – парадоксалист. В фильме «Спасай, кто может (жизнь)» он демонстрирует, что желание уже не существует, но в то же время оно активно и навязчиво, как оперное пение за стеной, как похотливый служащий отеля, как тренер по футболу, фантазирующий о девочках. Оказывается, что желание, которое определялось как нехватка, исчезло, но его придумали заново, только, к сожалению, смутно помнили, как оно выглядело. Пришлось желание отыскать, но вот только поиски велись не там, где следует: на игровой площадке, скотном дворе, в насилии, в педофилии.
Интересно, что желание в таких местах пытались отыскать и режиссёры, которые используют совершенно иные фильмические стратегии, чем Годар. Например, Дэвид Линч ныряет в глубину меблированных комнат Ада в «Синем бархате» и показывает совершенно иную форму желания, но столь же чудовищную, как и в фильме Годара. В фильме ЖЛГ есть потрясающая сцена, в которой бизнесмен «управляет» сексом, одновременно разговаривая по телефону, и этот персонаж противоположен линчевскому Фрэнку Буту, хотя они оба подчиняют желание вербальному – речи. Получается так, что речь, властвующая над желанием, – это насилие.
Но это только кажущаяся ситуация, так как слово насильно приписывается желанию, оно противится речи, и получается, что все эти слова уже к нему не отсылают. Секс становится экономикой, а проститутка Изабель (Изабель Юппер) отмечает, что этим бизнесменам нужен не секс, им нужно унижение. Работает установка: «Важно не то, что я тебя поимею, а то, что я тебя поимею, приказывая, а ты, подчиняясь приказу, поймёшь, что тебя поимели». Здесь даже не важна вся перверсивная машинерия – важен первый импульс унижения с помощью секса.
Фрэнк Бут, в отличие от годаровского бизнесмена, наоборот ныряет в глубину, где слова смешаны с желаниями. Объект желания уже унижен и готов к последующим унижениям, а речь становится шизофреническим проводником желания. А на глубине, в той яростной смеси, нет различения между сексом и насилием. Годар и Линч в этих двух фильмах словно разделены книгой Жана Бодрийяра «Забыть Фуко»: бизнесмен полностью переплавил желание во власть, а Фрэнк Бут – власть в желание.
Фильм до появления в нём героини Юппер можно представить в виде поверхности-жизни, на которой вспыхивают желания, а она даёт им высказаться – желанию-власти, желанию-насилию, желанию-неизвестно чего. Через её героиню показываются искажённые и парадоксальные отношения с насилием и властью. Секс как торговля также парадоксален, так как приходится торговать своим телом так, словно оно тебе не принадлежит. Сдавать в аренду отверстия и пустóты своего тела – самый крайний жест отчуждения. И снова, даже ещё с бóльшей силой, чем в фильме «Жить своей жизнью», поражает спокойствие и деловитость в таких сексуально-экономических делах.
Отношения между людьми стали крайне формальными: сестра просит Изабель взять её на работу проституткой, а затем выслушивает обо всех «прелестях» этой работы, о подводных камнях сексуальной торговли, о том, что сестра будет удерживать половину её заработка. Всё снято обыденно и просто, и понимание того, что сестра будет торговать своей сестрой, взрывается не сразу, а позже, словно глубинная бомба. Наверное, эта сцена настолько чудовищна, что её невозможно понять и принять, исходя из личных представлений о человеческих отношениях. Потрясает некая безмятежность, полное принятие такой жизни, положения вещей: если в «Синем бархате» чудовищность желания словно подготавливалась яростью и безумием Фрэнка, то холодность в фильме Годара принять не получается.
Девизом отношений в фильме может быть парафраз: желание – это блюдо, которое нужно подавать холодным. Так охлаждается и замирает жизнь. Так движение пробуксовывает, затираясь в рапиде, пока окончательно не разлагается на молекулы пространственно-временных срезов. Речь вываливается изо рта, как плохо прожёванная пища.
Такая потрясающая жизнь, что от неё нужно спасаться. Вокруг уже спасли всех, кого можно было спасти: манулов, ламантинов, индейское племя черноногих, людей, не соотносящихся с гетеронормативностью, афроамериканцев. Скоро будут спасены северокорейцы и двухголовые жители Марса. Может быть, успеют спасти и нас. Все спасутся, но вот только жизнь сожмётся до слова в скобках – слова с маленькой буквы.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица