Мы проведём с вами двадцать вечеров вместе с Жаном-Люком Годаром. Один вечер – один фильм. Никакой ретроспективы – мы будем полагаться на случай и доверяться желанию. Итак, смотрим фильмы Годара и размышляем о них вместе.

Вечер девятнадцатый: «Король Лир» (King Lear, 1987)
Не следует искать фамилию «Тарантино» в титрах и высматривать скуластое лицо чероки среди персонажей фильма. Но шутка мистера Квентина вполне в духе фильма, так как она смогла существовать лишь потому, что «Короля Лира» никто не видел. «Король Лир» начался скандалом и закончился почти забвением. Почти.
Выдворяя Тарантино из рассуждений о фильме, всё же следует отметить, что некоторые моменты у ЖЛГ он усердно скопировал – внешние моменты, которые так и не узнали сущностного изменения. Вся суть в том, что Тарантино начинает там, где Годар заканчивает – в отношении и пиетете к жанру. Взять скелет жанра и вырастить на нём плоть своего высказывания – Годар; взять скелет жанра и по методу академика Герасимова вернуть ему первоначальный облик – Тарантино. Хотя и эта игра была интересна во все времена, как и игра словами.
С самого начала фильма Годар запутывает историю о короле Лире. Этот персонаж раздваивается, умножается – это и Норман Мейлер, и придуманный им персонаж – гангстер Дон Леаро, и сам Годар. «Король Лир» в жанре «Крёстного отца»? Потомок Уильяма Шекспира, который разбирается во всём этом дискурсивном безобразии, мог бы вскричать: «Годар на оба ваши дома!» «Годар» равно «Чума», он играет мудрого профессора Плагги, Pluggy or Plague. Доктор Чума, как излечение от King Lear or King Ear or King Fear or King Clear or King Liar or King Real (король Лир в зеркале) – лекарство от игры слов. Лекарство Визуального, лекарство образа.
Разговор между Шекспиром №5 и профессором Плагги, в котором звучит определение образа – программное высказывание Годара. Образ, как чистое создание разума, сближение, рождающаяся связь между двумя реальностями. Образ тем сильнее, чем сильнее чувство, возникшее из-за него. Годар манифестирует недоверие к словам, удивление от того, что «красный» – не «зелёный», то есть подчёркивает произвольность языка, его ненужность в случае рождения образа. Не нужно говорить «губы», чтобы сказать «я люблю тебя».
Как и большинство фильмов Годара, «Король Лир» – иллюстрация траектории. Траектории мысли, образа, чувства. Траектории не всегда отчётливой, где-то даже пунктирной, но всё же плотно сшивающей края реальности. Странность траекторий Годара ещё и в том, что они связывают и сталкивают не те образы, которые связать и столкнуть кажется целесообразным. Зрителям (и мне в их числе) постоянно хочется задать вопрос: «А нельзя ли было выразить то же самое с помощью более понятных, привычных вещей?» Оказывается, нельзя. Привычные вещи, общие места комбинируются и перекомбинируются с одинаковым эффектом однозначного понимания, сдобренного спокойствием узнавания.
Траектории же Годара явно нелинейны – это те кривые, которые неизвестно куда вывезут. Траектории жизни. Траектории реальности. И поэтому они змеятся между образами, которые часто не принадлежат мажоритарной doxa, но выражают активнее, чем известные, давно каталогизированные образы.
Так Жилю Делёзу бросался упрёк, что в двухтомнике о кино он лишь коснулся некоторых фильмов «великих режиссёров», отдавая свои размышления другим авторам, менее «великим». И это тоже пример такого рода траектории – идти не там, где путь знают все, а там, где тебе нужно идти. С одной стороны, Делёзу претила энциклопедичность и киноэрудиция, а с другой – его сложно обвинить в стремлении к оригинальности любым способом. Ему просто нужно было идти именно так. Если кто-то пройдёт другим путём, коснётся других имён, других образов и объектов – честь ему и хвала. Так и Годар идёт своим путём – и за это его сложно критиковать. Он никому не задолжал, выбирая свою траекторию, связывающую образы и объекты, которые могут показаться даже нарочито миноритарными, дополнительными, а то и вовсе ненужными.
Почему Норман Мейлер? Почему Фредди Бюаш? Почему Вуди Аллен? Вопрос «почему» так же неуместен, как и другие, его заменяющие. Просто здесь не будут растолковывать природу кино, а покажут обувную коробку с чёрной прорезью экрана и лампочкой внутри. Здесь не будут разглагольствовать о жизни – вот киноцитата из Кокто: пальцы виртуозно возвращают вырванные лепестки в венчики цветов. Здесь не будут говорить о смерти – старик с ружьём, девушка в белом лежит на камне, озеро.
Огонь уже изобретён, но такое счастье его переизобрести самому. Снова, двигаясь траекторией собственной жизни.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица