11 Сен

Или избиение младенцев?.. Леда Тимофеева

Сложно представить себе что-то более раздражающее, чем крайняя придирчивость, адресованная к чему-либо, переживающему период становления или развития. Когда в общую восторженную благожелательность вмешивается чье-то отстраненное занудство. Посему сегодня - чуть больше о новом российском...

   Сложно представить себе что-то более раздражающее, чем крайняя придирчивость, адресованная к чему-либо, переживающему период становления или развития. Когда в общую восторженную благожелательность вмешивается чье-то отстраненное занудство. Посему сегодня - чуть больше о новом российском кино. Его, массовое, уже бессмысленно упрекать в высвечивании героев из другой страны СССР, как, в принципе, бессмысленно вопрошать к политике и политикам – пока для нас это, скорее, донкихотство, чем эффективное самосознание. Его, авторское, по-прежнему, считают более честным... но все-таки «автор» автору рознь.
   Премьерный «Легенда № 17» - для «самого широкого зрителя». Расчет прост как и все гениальное – в основе фильма - время, ностальгия по которому, скорее, сознательно придуманная национальная идея, события, которые по праву считаются национальной гордостью; герой – человек большой воли и выдающегося дара. Режиссер Николай Лебедев явно задумывал байопик, но байопик получился своеобразный, что называется, в русском стиле.
   Хоккейные болельщики, предполагаю, не единожды смотрели в записи матчи Суперсерии, тем не менее, реконструкция самого первого матча, кстати, подготовленная для фильма канадцами, - захватывающее и увлекательное зрелище даже для не хоккейных болельщиков. Не менее захватывающий эпизод, задающий главную метафору - вызывающий испанский обычай энсьерро, «задорная» пробежка от быков. Стук копыт и звон коньков, животная ярость и мощь, замешанные с силой преодоления – практически архетипический знак мужского спорта. Данила Козловский, как выясняется, вполне себе жанровый актер, готовый следовать путем Куриленко и Ходченковой, в роли Валерия Харламова, и Олег Меньшиков, об актерских метаморфозах которого в свое время едко, но метко написала Татьяна Москвина, в роли Анатолия Тарасова. Казалось бы...
   Сегодня в кино байопик, в некотором смысле, выполняет функцию древней житийной литературы, как бы фиксируя мифологизацию реально живущего человека и безусловность его выдающихся свойств. В массовом сознании и Харламов, и Тарасов - недосягаемые герои. Посему сложно понять, почему «враг», в данном случае, канадские спортсмены, так бездарно карикатурен? Почему нарочитые комические интермедии с алкашами только принижают напряженное чувство национального единения, даруемое спортивной схваткой, и совершенно не работают как прием, призванный разрядить эмоции переживающего зрителя-болельщика? Почему эта архаическая музыка Артемьева? Почему емкие фразы, характеризующие конкретные поступки главных героев (харламовское «ну не дурак ли я?» и тарасовское «веселее, вы в хоккее»), повторяются раз пятнадцать, превращаясь постепенно в пошлый анекдот? Почему в кропотливой реконструкции советских 70-х наглая нарисованность задних планов («театральных задников»), невероятный выбор видов цветов, которые герой дарит возлюбленной? Кстати, нарисованная Москва – самый главный прокол «Метро» Мегердичева, который прекрасно «попал» в бытовую мифологию, выбрав в качестве места действия культовый для москвичей объект, а в качестве коллизии – катастрофу, подобная которой остро переживается каждым пассажиром в связи с терактами. Досадные проблемы саморедакции...
   Кстати, «Долгая счастливая жизнь» Бориса Хлебникова с актерской работой Александра Яценко, который умудряется заворожить повседневным, как раз про саморедакцию, адекватность, необходимую русскому человеку во времени настоящем, где категорически сложно стать недосягаемым героем. Этот фильм скорее даже про отсутствие этой адекватности, которая и приводит к торжеству абсурда и неизменному бессмысленному и беспощадному бунту в ситуации, когда «низы» не хотят, а «верхи» и подавно. «Долгая счастливая жизнь» - мокьюментари с узнаваемой хлебниковской поэтикой, заменяющей музыкальный ритм звуками природы и человеческой деятельности и вторящими теме веньеточными планами речной воды, из покоя постепенно устремляющейся в бурление.
   Итак, сложно представить себе нечто более полезное, чем придирчивый взгляд, направленный на что-то, находящееся в стадии становления, ибо придраться получится только к тому, что заслуживает внимания. Иначе – избиение младенцев.

 

Леда Тимофеева

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица