Любителей посмаковать кино «Джанго освобожденный» от Квентина Тарантино, безусловно, одарит массой удовольствий. Тарантино снова сложил мозаичное кинополотно с лихо закрученным сюжетом, не давая зрителю возможности облегченно выдохнуть в промежутках между схватками противоборствующих сторон. Он снова не ошибся с кастингом и открыл новые имена, а тем, которых мы уже знаем, подарил роскошные роли. Он снова неполиткорректно снял весьма сакрастическую вариацию по мотивам известных исторических событий, подчеркнув иронию изящными деталями к портретам героев, эпическими пейзажами Америки и саундтреком, который дотачивает остроту эпизодов.

   Любителей посмаковать кино «Джанго освобожденный» от Квентина Тарантино, безусловно, одарит массой удовольствий. Тарантино снова сложил мозаичное кинополотно с лихо закрученным сюжетом, не давая зрителю возможности облегченно выдохнуть в промежутках между схватками противоборствующих сторон. Он снова не ошибся с кастингом и открыл новые имена, а тем, которых мы уже знаем, подарил роскошные роли. Он снова неполиткорректно снял весьма сакрастическую вариацию по мотивам известных исторических событий, подчеркнув иронию изящными деталями к портретам героев, эпическими пейзажами Америки и саундтреком, который дотачивает остроту эпизодов.
   Рассуждения о жанре «Джанго» оставлю другим, ибо практически очевидно, что сам Тарантино «играет в жанр», так или иначе классифицируя свои фильм. Было бы справедливо ввести в обиход определение «тарантино-экшн». Признаки сего «жанра» известны, многие из них перечислены выше. Мы уже знаем «что», но не догадываемся «как».
   В первую очередь, Тарантино – гений композиции. Чтобы «приковать» зрителя к креслу, он сначала убеждает нас в неуязвимости и недосягаемости для мстителей главной дуэтной пары - охотника за головами криминальных маргиналов доктора Шульца (Кристоф Вальц) и освобожденного им раба Джанго (Джейми Фокс), согласившемуся на партнерство в этом весьма прибыльном бизнесе. Они задорно и метко палят по нужным «головам» и так же задорно и с пальбой избегают самых коварных опасностей. И здесь не без иронии: мифологизируемый Джанго в барочно-фарсовом одеянии шествует сечь кнутом первую свою «добычу» по пасторально цветущему лугу.
   Новый поворот связан с поисками красавицы-жены Джанго, когда полюбившиеся герои встречают равных себе по силе и прозорливости рабовладельца Кельвина (Леонардо Ди Каприо) и его верного раба Стивена (Самюэл Л. Джексон). Пальба сменяется на остроумные, прекрасно написанные Тарантино в сценарии и в кадре психологические дуэли. Мы все еще уверены в неуязвимости «наших», но иногда чаша весов противостояния меняет сторону наклона, мы вздрагиваем. В кульминации дуэли на нас обрушивается трагедия – неуязвимость истаяла. Далее – «фантастическая» часть композиции – Джанго получает спасение от белого врага, обретает освобожденную красавицу-жену и возвращает неуязвимость, о чем свидетельствует его гротескный финальный танец на свежей крови врагов.
   «Джанго» изобилует яркими и «вкусными» актерскими работами. Прекрасному в своей узколобой мерзости Кельвину Кэнди Ди Каприо добавляет почти джонни-деповского очарования негодяя. Неразборчивого в выборе ролей Л.Джексона Тарантино будто бы открывает заново. Его Стивен – единственный настоящий раб во всем фильме, он воплощение ментального рабства, в котором многоликое прислуживание становится властью, позволяющей губить подобных себе просто во имя служения.
   Внутри эпичных пейзажей, по которым перемещаются Джанго и Шульц, портреты рабовладельцев и поразительно гнусных ковбоев. Гнусных в облике и деяниях. И здесь очевиден сарказм Тарантино, забавляющегося с американским культурным героем, т.к. с каждым вторым появляющимся в кадре ковбоем хочется обратиться методами наших славных охотников – неуязвимо и беспощадно. Да, Тарантино не интересует монументальная история Америки – в «Джанго» она сценарная рамка, в которой мифологизируется сильный и вольный духом герой, отсюда его неуязвимость и для американского правосудия в том числе. Неспроста это издевательское «You better call the police...» за кадром в сцене расправы Джанго с конвоем, сопровождающим его на очередную в его легендарной жизни казнь.
   К слову, сам факт рабства для Тарантино непереносим, отсюда эти «забавы» с культурным героем и остальными сопричастными. Он не переводит в гротеск сцены насилия над рабами – в них отстраненность, постулирующая ужас и нелепость самого исторического факта. При этом все драматическое у Тарантино как всегда неспекулятивно. Мелодраматических слез никто не давит – чистый катарсис, прихватывающий зрительское горло не единожды.
   «Линкольн» Стивена Спилберга появился на киноэкранах практически в одно время с «Джанго», тематически они даже пересекаются. Спилберг - мастер спекулятивного, что, безусловно, не умаляет достоинств «Инопланетянина» или «Списка Шиндлера» - здесь мелодраматические спекуляции обусловлены жанром. Хотя в случае обозначенных киношедевров разговор о жанре долог, ибо в «Списке», например, разлиты монументальная военная драма, психологический триллер, притча, в конце концов. В этом смысле, «Линкольн» неожиданно однообразен – перед нами исторический портрет, не биографическое кино, а именно портрет с выдающейся актерской работой Дэниэла Дэй Льюиса. В этом портрете кропотливо выписана каждая деталь: угловатость движений, неуклюжая пластика, тяжелая походка высокого человека, выделяющегося в любой толпе и в любом интерьере, манера речи, улыбка и самоирония мудреца. При этом заглавный герой – обычный человек со своими печалями, заботами радостями, но обличенный властью и распоряжающейся ей по-человечески. Возможно, именно бремя личности, ощущающей свою жизнь на алтаре истории, заставляет его говорить афоризмами, или отвечать на острые вопросы притчей и мечтать посетить Иерусалим.
   Портреты исторических деятелей Америки времен отмены рабства –повод однажды посмотреть «Линкольна». Сцены в Конгрессе, единственные, предлагающие саспенс, наполненные пафосом политической интриги, интересны, прежде всего, блестящими актерскими работами, в одной из которых Томми Ли Джонс в роли Тадеуша Стивенса. Политическая лексика – это специальный пласт «текста» в «Линкольне», собственно, в ней тематическое фильма, которое всей плотью завязано на перипетиях с принятием знаменитой поправки. Таким образом, мы либо слушаем притчи великого американца, либо пытаемся разобраться в закоулках законотворческой системы со всеми «вытекающими оттуда» терминами – и все это под звуки гимна и реквиумной трубы. Подобный способ рассказа обескураживает, ибо холодная величественность иконографических портретов для среднестатистического мирового зрителя тает в льющейся бесконечным потоком политической абракадабре, которая, безусловно, из среднестатистического американского зрителя выжимает патриотическую слезу. Спилберг, конечно, получит «Оскар». Есть в этом что-то банальное... Хотя, режиссер Спилберг здесь настолько универсален, что авторского и не различить. Лишь любовно «выписанный» образ Линкольна свидетельствует о чем-то очень личном и, похоже, что это всеамериканское «личное». В принципе, можно и позавидовать, но...
   Ироничный, умный и неполиткорректный Тарантино, не раскланивающийся бескомпромиссному историческому факту, умудрился и угодить киногурманам, сняв прекрасное нескучное кино, и небанально выговорить свое «личное», а не трясти перед миром изжеванными тезисами о самой лучшей на свете демократии.

 

Леда Тимофеева

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица