11 Сен

Хичкок_Андерсон. Женский взгляд. Леда Тимофеева

Вот такой метафорой сплелись и сцепились в изящном змеином узоре в сознании размышления по поводу недавно вышедших в российский прокат «Хичкока» Саши Джерваси и «Мастера» Пола Томаса Андерсона. И если, в первом случае, женский взгляд – некая подспудная основа, определившая характер и настроение фильма, то во втором случае – это именно точка зрения, позиция интерпретатора.

   Вот такой метафорой сплелись и сцепились в изящном змеином узоре в сознании размышления по поводу недавно вышедших в российский прокат «Хичкока» Саши Джерваси и «Мастера» Пола Томаса Андерсона. И если, в первом случае, женский взгляд – некая подспудная основа, определившая характер и настроение фильма, то во втором случае – это именно точка зрения, позиция интерпретатора.
   «Хичкок» - безусловная ода рафинированному миру голливудского кино времен середины прошлого столетия. Команда художников фильма весьма вкусно воссоздала ушедшую историко-художественную реальность, кроме, пожалуй что, безвкусных костюмов Хелен Миррен (Альма Ревилл), хотя в этом «промахе» слышится неслучайный намек на «великую тень-жену».
   Ритмически «Хичкок» подобен подробной тезисной записи или развернутому пересказу ключевых событий, сопутствовавших работе над «Психо» и так или иначе повлиявших на то, какой получилась «хрестоматия саспенса». Тем не менее, главный лейтмотив «быстрых заметок» - «жить с гением невозможно, но интересно». И здесь еле заметная ирония, в принципе, слегка преображающая, избитую тему. В атмосфере намеков с психоаналитическим напылением на латентную маниакальность профессий режиссер, сценарист, актер, помимо эпизодов с интеллигентными ревнивыми истериками противоборствующих полов, Джерваси предлагает нам семейные сцены утренних встреч у холодильника и вечерних, по сути, сермяжных разговоров в спальне, вместе с очаровательными вставками, где Хичкок в неизменном костюме в своем саду неумело обрезает розы или с ребяческим самодовольством дирижирует вскриками зрителей на первом показе «Психо».
   В подробностях жизни, подспудно формирующих хичкоковский шедевр, есть чуть различимая дистанция, издевка Джерваси, адресованная тем, кто всерьез считает, что художественная работа - набор магических заклинаний, которые выполняются волшебными палочками и не связаны с каким-либо подобием труда. Но, дистанция, действительно, различима едва, благодаря разве что маниакальному смакованию глазурованных бытовых сцен самим Джерваси, который, похоже, таким образом случайно формулирует свои требования к идеалу в профессии, охваченной гремучим коктейлем фрустраций, катализирующим с гением малоамбициозной жены.
   Тем не менее, тираническое обаяние актера Энтони Хопкинса (Альфред Хичкок), которое намеренно не запрятано под многотрудный и впечатляющий грим, узнаваемая королевская стать Хелен Миррен и голливудски гламурный блеск Скарлетт Йоханссон (Джанет Ли) - пожалуй, главные достоинства фильма.
   С «Мастером» Пола Томаса Андерсона все значительно сложнее и интереснее. Для зрителя «Мастер» - в первую очередь, работа по созерцанию другого, не различимого и не определяемого практически до самого финала. Работа довольно трудоемкая, ибо в фильме нет ни одного героя, которому инстинктивно хотелось бы сопереживать, по-человечески сочувствовать, да что там, просто пожалеть. Более того, даже раздражения нет. Таким образом Андерсон достигает взгляда холодного свидетеля. Мы безоглядно обманываемся первыми кадрами, в которых крупный план в окопе с красивым, мужественным лицом Хоакина Феникса в военной каске, чей персонаж Фредди Квелл в следующем же кадре оборачивается пьяным озабоченным идиотом, мастурбирующим на песочную женщину, одаренную неизвестным скульптором выдающимися половыми признаками. Воин оказывается сутулым, болезненно худым, крючковатым, агрессивным придурком с перекошенным лицом. В общем, животное, которому русским дубляжом была вручена речь гопника.
   Это оборотничество – прекрасная, ошеломляющая метафора ран Второй мировой войны, окончание которой – время событий «Мастера». И здесь тоже исторически точно, как отмечают некоторые американские критики, воссоздана эпоха: сочные краски, музыка Джонни Гринвуда из Radiohead, песни и мелодии с настроением 40-50-х, узоры на тканях, виды этих тканей – все это настроение, выдохнувшее войну.
   Далее мы видим многих подобных нашему герою, о которых мы понимаем значительно меньше, но они тоже беседуют с психологом, их тоже пытаются лечить от энуреза и такой же неудержимой половой озабоченности, а потом отпускают в мирную жизнь с неизменными увещеваниями к социализации. В этой мирной жизни Фредди пройдет по рекомендованным кругам, замешивая по пути башнесрывные алкогольные коктейли черт знает из какой дряни, мучаясь неупиваемой тоской, поначалу кажущейся извращенной, но раскрывающейся болью старых ран семейных, военных, и мальчишеским поиском теплоты и нежности некой абсолютной женщины, скрытым за его коронным «Do you fuck me?». Фильм пронизан виньетками флешбэков, где натешившийся с песочной девицей Фредди лежит рядом, вглядываясь в горизонт, где небо сливается с морем. И вот, наконец, он встретит самозваного Учителя Ланкастера Додда, подарившего многим таким же неизлечимо раненным как он очередной дурман новоявленной религии.
   Безусловно, только Филипу Сеймуру Хоффману с обаянием лорда Генри, актеру, выбирающему роли, в которых сложно представить кого-то еще, Андерсон мог доверить Додда. Его Ланкастер – веселящий газ и харизматичный лидер секты, вызывающий аплодисменты и восторг даже тех почитателей, кои давно разочаровались в идеях его. Он блестяще рассказывает небылицы и лечит дам от недугов, ведомых лишь престарелым богатым дивам, предлагая путешествия в прошлые жизни. А по пути будто бы пытается своими методами «проработок» спасти Фредди от самого себя.
   Мы не дождемся от Андерсона вопросов и ответов о саентологии, так же как и очередной в деталях рассказанной метаморфозы героя, перерожденного очередным пигмалионом. Мы будем наблюдать за этой парой ученика и учителя, человека и животного, в которой они будут меняться ролями, привязываясь друг к другу, какой-то непроговоренной тайной. Чем ближе к финалу, тем очевиднее «Мастер» звучит как притча о двух душах, зачем-то встречающихся... или о двух раненных душах, в которых вечно борются животное и человеческое, ибо Додд, агрессивно проповедующий свои истины подобен хищнику в поисках добычи или жертвы. Такова и его жена Пегги – прекрасная работа Эми Адамс – этакая паучиха, пасущая семейное гнездо, для которой мистификационное учение мужа, кажется, идеологически более важным, чем для него самого.
   В принципе, с первых секунд ясно, что дразнить саспенсом или дикой закруткой сюжета Андерсон, естественно, не будет. На то он и Андерсон. Но тягучесть, разлитая в борьбе этого парня за самого себя, такого как есть, завораживает. Просто не оторваться от этих двоих, связанных какой-то извечной тайной встреч. Их физические и нравственные уродства, раны и красота приятны не менее чем очередная и завершающая фильм врезка сочного морского «узора».
   В финальной сцене «Мастера», где счастливый Фредди в постели с женщиной, ответившей на его запрос, вдруг покажется похожим на тысячи мальчишек разного возраста, ежедневно проходящих мимо, с одним из которых я вряд ли встречусь в «кругу друзей» - созерцаемый другой. Метаморфоза Фредди сокрыта. Преображение героя, скорее, внутри догоняющего потом сопереживания, чем в кадрах фильма. Как в «Заводном апельсине» Бёрджесса – просто мальчик вырос, и все прошло.
   Ветвистые дефиниции английского слова «master» равно применимы к тем цветущим личинам, в которых нам предстает герой Хоффмана, и к тем отражениям неуемной человеческой природы, которые демонстрирует нам герой Феникса. Тут и прячется разгадка. Мастер – это некто третий, воплощенный во всем и вся многоликий планировщик определяющих судьбы встреч, подбирающий неоспоримую пару с взаимозаменимыми позициями музы и гения, ученика и учителя, проявляющий миру одних и дарующий смирение другим.

 

Леда Тимофеева

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица