02 Янв

ДЖЕКСОН VS РИНШ. Сказка-быль. Леда Тимофеева

Совершенно парадоксальным трудом в «наше время» занят Питер Джексон, экранизирующий Толкина, разработавшего в своих эпических книгах европейскую мифологию, в чем-то аллегорическую и невероятно пророческую...

ДЖЕКСОН VS РИНШ
Сказка-быль

Леда Тимофеева — театровед, аспирант Государственного Института Искусствознания

Совершенно парадоксальным трудом в «наше время» занят Питер Джексон, экранизирующий Толкина, разработавшего в своих эпических книгах европейскую мифологию, в чем-то аллегорическую и невероятно пророческую в предчувствии гибели мифологического сознания со всеми архаическими связями с религиозной картиной мира, подменой ее на рацио, в предчувствии всех грянувших катастроф ХХ века. Да, наконец-то, «Хоббит: Пустошь Смауга», второй фильм трилогии в кинотеатрах! И как жаль, что он уже пережит как приключение, и как жаль, что впереди только один. А что же дальше? «Сильмариллион»? Ибо кто же еще, кроме Джексона?! Он оживляет миф, переводя его из зон спекулятивной виртуальности, воссоздает его как часть реальности, в которую ты не то чтобы веришь, а знаешь о ней безоговорочно, поэтому в помощниках у него братство художников всех возможных специализаций, собственные технические разработки (уверена, все о них подробно напишут) и целая Новая Зеландия, чьи национальные авиалинии летают с кинематографическим драконом на фюзеляже. Питер Джексон – почти сакральная фигура, часть мифа; он как Джордж Мартин, уже воспринимаемый большинством фанов «Игры престолов» отдельным персонажем, неутомимо перераспределяющим авторитеты в им же созданном мире.


Динамичная, захватывающая в сюжетных поворотах «Пустошь Смауга» на сегодня самая мрачная в дилогии. К слову, печальное настроение «Властелина колец», в котором волшебные силы Средиземья истаивают с возрастающей силой расы людей, все же было преисполнено светлыми надеждами на новый мир. Неожиданное приключение Бильбо режиссер Джексон продолжает «рассказывать» будто сказочник со всеми необходимыми повторами (самоцитация музыкальной темы Кольца Всевластья, биологического сходства древних чудовищ Лихолесья с паучихой Шелоб), длиннотами, которые лишний раз свидетельствуют об особом хронотопе сказки, где царит безвременье.


Джексон по-прежнему оставляет за собой право свободного обращения с композицией Толкина, что дает ему возможность перевести акценты и проявить собственные идеи по поводу аллегорий первоисточника. Тем не менее, очевидно, что все пространство мифологической вселенной «исхожено» режиссером вдоль и поперек; сферическая цельность, в которой сама съемочная площадка – уже часть мифа. Первый фильм трилогии начинался с катастрофы сбалансированного Царства под горой, спровоцированной алчностью золота и власти, абсолютизированной Смаугом, архаической злой силой, по сути призывающей к равновесию, побуждающей к действиям, переменам. Герои-гномы находят помощника – Бильбо, отправляются в путешествие. Гэндальф – архаическая добрая сила, по пути обнаруживающая, что элита, представляющая разные расы, усугубляет катастрофу. В первом фильме герой Бильбо проходит инициацию – крадет у Голлума кольцо, тот кричит ему вдогонку: «Вор!», становится воином, спасая в финальной битве Торина. Во втором фильме путешествие продолжится, явные враги орки усилятся пробуждающимися древними силами, которые крепнут вместе с возвращающимся в Средиземье Некромантом. Старая добрая структура мифа проработана четко и ясно: герои-антагонисты (Бильбо и гномы), волшебный помощник (Гэндальф) – совместное путешествие, где осознаются враги и открываются подлинные качества героев – инициация – достижение цели – ложный финал. Понятно, что самые зрелищные перевороты сюжета и образов оставлены для третьего фильма. А в «Пустоши Смауга» лесные эльфы тщеславны и равнодушны к судьбе мира вокруг, люди бессильны и слабы. Герои, направляющиеся к Царству под горой, преображаются по мере приближения к цели. Мир меняется, скоро человек останется в нем один.


В январе следующего года на экранах появится еще одна сказка-миф – «47 ронинов» дебютанта Карла Ринша. Этот претенциозный проект – пример того, как ни в коем случае нельзя создавать «киномиф». Питер Джексон, конечно, тоже не с «Кинг-Конга» начинал...


Безусловно, хотелось бы, чтобы обращение американской киноиндустрии к японским легендам и мифологии стало бы тенденцией, ибо очевидно, что сегодня все фантастическое кино вплоть до 80-х питает образами современные блокбастеры, как греческая мифология вплоть до ХХ-го века питала всю западноевропейскую художественную культуру. Реальная история 47-ми самураев, безусловно, не раз экранизировалась в Японии. Ринш, как представляется, хотел перевести ее в сферу мифологического, пытаясь создать реальность, в которой многочисленный японский бестиарий станет неотъемлемой частью исторического времени. В начале нам рассказывают историю про мальчика-полукровку Кая, воспитанного удивительными существами тэнгу, полулюдьми-полуптицами, дальше мы видим прекрасную сцену погони за удивительным существом кирином (кто-то типа западноевропейского единорога), которого героически побеждает возмужавший Кай (Киану Ривз), «выпестованный» кланом Асано, вместе с самураями которого он будет мстить за «хитропридуманное» убийство своего «сюзерена». Несколько сцен спустя Оиси (Хироюки Санада), один из участников той охоты, скажет, что тэнгу не существует... Весь более-менее скроенный миф сдувается как мыльный пузырь: дальше мы увидим «представителя» тэнгу похожим на Волан-де-Морта, будто это одна из наработок художников, оставшаяся от «Гарри Поттера», утонем в лишних, совершенно формальных эпизодах, никак не обеспечивающих действие и не раскрывающих свойства фантастического мира, будто режиссер так и не определился, мифологическое он воссоздает или историческое. А жаль, могло бы получиться! Прекрасные пейзажи сказочной Японии, разноглазая лисица-оборотень, как один из ликов коварной ведьмы, в финале превращающейся в дракона, кирин, в конце концов, – придуманные и хорошо разработанные элементы мифа, который был плохо прописан в сценарии и добит в монтаже. Не дойдя до середины, фэнтези Ринша перестает быть достоверным, живым, становится дорогой спекуляцией на прекрасную в своих потенциалах тему.


В «47 ронинах» Киану Ривз как-то больше смахивает на «свадебного генерала», формальная приглашенная звезда, которая ничего не добавляет фильму, разве что его реальные генетические корни близки перипетиям происхождения его героя, хотя самурайское облачение ему чрезвычайно идет. А вот на «золотом составе» прекрасных японских актеров, пожалуй, и держится та легендарность, которую предполагал проявить Ринш. Неузнаваемый в амплуа жанрового злодея Таданобу Асано и верный бусидо воин в исполнении Хироюки Санада – приятные радости для потенциальных зрителей этого фильма, запутавшегося в двух реальностях.


Чем зрелищней становятся сегодня блокбастеры, тем больше усиливается ощущение, что фантастические литература и кино сильно отодвинули технологическое преображение цивилизации. Возможности современной киноиндустрии удивительно обстоятельно доказывают человеку, что достаточно одного шага (точнее, целого алгоритма шагов, требующихся для того, чтобы добраться до приличного кинотеатра), и граница любого междумирья будет пройдена. Каждый уважающий себя читатель фэнтези подспудно желал бы еще раз подразнить нервы восприятия уже в качестве зрителя экранизации любимого романа. Поклонники квестов свои путешествия совершают уже не как пассивные созерцатели воссозданного мира-фантазии, а вполне себе активно с помощью выдающегося приспособления, великой шайтан-машинки, которую все земные расы называют практически одинаково. Наше сознание живет в виртуальном мире, по крайней мере, довольно свободно туда перемещается, и нас это устраивает настолько, что создается впечатление, что только лишь кропотливому и упорному в своих исследованиях марсоходу «Curiosity» на самом деле интересно, есть ли жизнь на Марсе.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица