06 Авг

Торс – не торс

Рада Ландарь. Закончила факультет изобразительных искусств МГУ им. Ломоносова

IV МОСКОВСКАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ БИЕННАЛЕ МОЛОДОГО ИСКУССТВА. ОСНОВНОЙ ПОЕКТ.

Город не город, город не столица, если в ней не проходят международные биеннале. Пока страна зависла в воздухе, наэлектризованном непонятными в своей конечной цели мероприятиями правительства, в это самое время на страницах всякого рода газет и интернет-журналов превалирует материал о кино и изобразительном искусстве. Словно в старые «добрые» советские времена, когда политика и намерения руководства были нечетко обрисованы, приходилось транслировать по всем радиоточкам и телеканалам Чайковского, например, «Лебединое озеро». На всякий случай. Чтобы не сказать и не выразить лишнего, несоответствующего политическому моменту. Искусство – тема вечная и бесконечная. Удобный интертеймент между сменами основных блюд. Заполнение пауз. А вот какие они, эти смены, скоромные или вполне постные, какова политика в стране, давшей зеленый светофор для проведения этапного события для международной культуры, вот это и должен понять, угадать, если хотите, куратор биеннале.

Любым властям традиционно нет ни малейшего дела до того, что в области искусства творится-создается. Если по существу вопроса. Потому решение государства дать добро на проведение международной выставки – это всегда вид политики, род политического акционизма. В двух столицах, в Москве и Петербурге, практически одновременно состоялось два отрытия: в Москве – IV Московская международная биеннале молодого искусства (с 26 июня по 10 августа) и «Манифеста Х» (с 28 июня по 31 октября). Для кого все эти мероприятия проводятся, для кого и для чего? Если на первый вопрос ответ более менее понятен, то со вторым не может быть стопроцентного ответа, поскольку возможен целый букет версий. Биеннале интересны, прежде всего, профессионалам-художникам, критикам и держателям галерей и коллекций современного искусства. Уже не говоря об интересе своем художников, чьи работы попали на столь заметные выставки. В этом смысле очень удачно, что время прохождения арт-событий в Питере и в Москве, на своем первом этапе, совпало, и можно будет с одного корабля перебраться уже на бал, так сказать, за сопоставлениями и «продолжением банкета». Впрочем, выставки могут быть любопытны и просто гражданам безотносительным, особенно по выходным дням, которые надо заполнять впечатлениями. В Петербурге «Манифеста», справедливости ради сказать, несколько завуалирована от ни к кому не относящихся обывателей. Только в Главном Штабе арт-показ сезона представлен во всей красе. Ни в Новом Эрмитаже, ни в Зимнем, за здорово живешь, «Манифесту» сразу и не отыщешь. Единственной спонтанной рекламной акцией стоит считать заявление об объявлении бойкота в связи с украинскими событиями. Но и этот жест сошел незаметно, как некрепкий весенний загар с лица невольного пляжника. Несколько художников, конечно, поддались порыву проявить свою гражданскую позицию и не приехали на «Манифесту», но, в целом, все идет своим запланированным ходом. В Москве выставки Биеннале молодого искусства чуть заметнее: больше рекламы и пропаганды. Вложены бюджетные деньги. На сайте Департамента Культуры города Москвы сообщение об этом событии идет в первых строках. Естественно, возникает желание у «простого» обывателя заполнить свой досуг посещением, например, ампирного комплекса зданий Музея истории Москвы в бывших провиантских складах В. Стасова, что рядышком с метро Парк Культуры.

О проекте Московской молодежной биеннале, расположившейся в этих бывших продовольственных хранилищах для некогда расквартированных рядом Хамовнических, Спасских и Лефортовских казарм и поступательно для гаража Генштаба РККА, и хочется немножко поговорить. Почему именно об этой биеннале и даже не обо всей, а о ее центральной части? Потому что всю свою жизнь я прожила ровно напротив этих Провиантских складов, в ту его классическую сталинско-брежневскую пору, когда они были теми самыми гаражами для ведомственных «Волг» и «Чаек». Стало быть, к тому, что там происходит внутри, в наши дни я испытываю «самый живой интерес».

Итак, Московская Биеннале состоит из двух программ: одной конкурсной и другой внеконкурсной. Конкурсная включает в себя «Стратегические проекты», «Проекты специальные» и главную часть – «Основной проект». Все эти названные нами части Биеннале разбросаны по разным географическим точкам Москвы. А «Основной проект» включает работы 83-х художников из 32 стран, отобранных куратором из более, чем 3000 заявок, поданных на сайт Биеннале. Сопровождает Биеннале целая программа образовательных лекций. Сама идея этой Биеннале не новая и была разработана совместными усилиями Государственного центра современного искусства (ГЦСИ) и Московского музея современного искусства (ММСИ) более десяти лет назад. Началось все с ежегодного фестиваля «Стой! Кто идет?». Именно так и названа была она в самом начале своей биографии. Пару лет назад бодрое название поменяли на более академическое по звучанию. С названием обычно меняется и концепция. Курировать «Основной конкурсный проект» стали приглашать кураторов с мировым именем. В этом году пригласили британского искусствоведа Дэвида Эллиотта, возглавлявшего музеи современного искусства и выставочные проекты в Стокгольме, Токио, Оксфорде, Стамбуле, Сиднее и Киеве. Эллиотт – почетный президент CIMAM/ICOM (Международного совеат музеев и коллекций современного искусства), а также совета Triangle Art Network/Gasworks в Лондоне, член Азиатского консультационного совета Музея Гуггенхайма. В общем, он «знает толк в булочках».

Эллиотт придумал очень странное название для Биеннале: «Время мечтать». Его правильнее было бы произносить по-английски: A Time for Dreams. Название это – своеобразная аллюзия на знаменитую речь Мартина Лютера Кинга 1963 года, в которой ключевая фраза: «У меня есть мечта» (I have a dream). Этот девиз Биеннале, а это именно девиз, может быть произнесен, впрочем, на любом языке, тут главное, как его понимает «распорядитель бала». Как эта короткая фраза, выявляет логику «Основного проекта», ядра Биеннале. Пойдем от печки, то есть от самого Эллиотта. А самому Эллиотту, по его же замечаниям, совершенно неинтересно разжевывать смысл и концепцию того или иного произведения, отобранного им для конкурсного показа или для какой-либо еще выставки. Для него важна общая идея проекта и то, что происходит в стране, где проект начинает функционировать.

Каково общее состояние многослойного «торта» этой самой страны? По мнению Дэвида, современное общество, и искусство в том числе, не может рассматриваться вне политики, хочет ли с этим соглашаться художник или нет. Куратор в любом случае должен понимать, как его выставка соотносится с общественным состоянием, климатом государства. Совершенно не обязательно проявлять свою позицию и демонстрировать свою персональную «авторскую» политическую картину мира. Призвание куратора сродни призванию ученого с лупой, внимательно скользящего глазом по деталям и притом объемлющего всю карту в целом. А раз даже самому куратору не первостепенно расшифровывать произведения искусства, то и мы в этом тексте не будем вашим «сталкером» от картины к картине, от проекта к проекту.

Худо-бедно, придя на выставку можно попробовать раздобыть путеводитель. Без него скучнее и точно бессмысленнее смотреть на большинство конкурсных работ. Правда, за путеводителем надо идти в некий «Третий корпус» и в мгновенной доступности его не увидишь. Короче, «пойди найди тот ножичек». Но, обретя его, вы будете как те самые, из фильма «Операция Ы», пресловутые «космические корабли» бороздить уверенно «просторы Большого театра». Из общих слов скажем только, что в конкурсном «Основном проекте» широко представлены все видовые компоненты современного искусства, такие как:

- Путеводитель-Искусство или Фабульное искусство (путешествия в неведомые пространства и миры);

- Перформанс-Исследование (на стыке разных видов искусства и наук);

- Социальное исследование и политика (про Маркса, капитализм, социализм, курс доллара и рубля и т.д.);

- Самоисследование (селфи и познание человека);

- Проектное, тематическое музейное и категоризирующее искусство (виды музеев и презентаций в них);

- Искусство о чужом (закрытые секты, чужие обычаи, мигранты и т.д.);

- Уличное граффити;

- Поэтика революции как таковой;

- Старье и ветошный дизайн от старого платка и матраса до Барби;

- Сообщества (объединения целого ряда разных специалистов);

- Структуры-фактуры (паутина, плесень, патина и т.д.);

- Городское исследование (пути крыс, кошек, фрилансеров, трамваев и т.д.);

- Концептуальная живописность (чаще маслом на холсте, например «Апокалиптический пейзаж»).

Все эти виды присутствуют среди отобранных объектов уже на «Основном проекте». Уже известно, что главный приз получил китайский художник Ли Жань за черно-белое видео «Другой современный художник», в котором он играет роль советского солдата. Словом, все вариации современного искусства, так или иначе, представлены. Но не про них даже речь, а про то, что главной своей задачей куратор с мировым именем видел, повторимся, постижение механизма российского общества и его разных этажей.

Будто мальчик из сказки Владимира Одоевского, Эллиотт пытался схватить слету, как она работает, эта «табакерка», эта страна, прежде, чем попасть внутрь ее городка, где ему предстояло открыть выставку. Эллиотт не говорит по-русски, не славист, не имеет русских корней. Он заинтересовался советским авангардным искусством еще в 70-е и пропагандировал с особым рвением работы Родченко. Написал несколько трудов о советском искусстве классической авангардной поры, был знаком со многими представителями русского художественного бомонда. При этом, он совершенно не был намерен представлять современное молодое (есть возрастное ограничение для участия в Биеннале – только художники до 35 лет) искусство в сочетании со старыми, скажем, классическими работами мастеров эпохи перестройки. То есть исторический аспект, ретроспективность искусства России и СССР его не интересовали. А интересовало представить искусство, как часть общего социального контекста.

Несколько лет назад Эллиотту довелось курировать биеннале в Киеве. Девизом выставки тогда он выбрал слова Чарльза Диккенса: «Лучшее время – худшее время». Диккенс этим высказыванием дал определение эпохи Великой Французской революции. По мнению Эллиотта, оно идеально подходило и к общемировой действительности тех недавних лет. В этом году, после многих событий, как в мире, так и особенно в России, представляется несколько нерациональным опираться на постулат о том, что у всякой темной стороны луны есть своя светлая, другая сторона.

По мнению Эллиотта, рассчитывать на присутствие хорошего в плохом в наши времена крайне неосмотрительно и опасно. Честнее отстраниться от проблемы, закрыть глаза и помечтать, нежели пытаться в откровенном зле выискивать воодушевленно зерна добра. Россия сейчас совсем другая, чем несколько лет назад. Другие приоритеты и другой стремительно набираемый курс. Поэтому не слова Диккенса, фантазера и мечтателя, а слова Кинга, проповедника и борца, взяты за отправную точку Московской молодежной биеннале сегодня.

Я выбираю для вас, на свое усмотрение, три работы, «утонувшие» среди других выставочных затей. Притом, именно они могут быть нам интересны с точки зрения яркого, хоть и недекларативного выражения общей направленности «Основного проекта». Вот он, этот набор, «кощеева игла», на мой взгляд, Московской биеннале молодого искусства:

Евгений Гранильщиков.
Похороны Курбе, 2014.
Видео, снятое на телефон, звук, 11:25 мин.

Фильм выпускника Школы Родченко Евгения Гранильщикова «Похороны Курбе» – это необычный микс из комбинированных кадров, снятых на телефон, вперемешку с реминисценциями из классических произведений. Образы выпрыгивают один из другого, как барочные рокайльные узоры вплетают в свой рисунок ренессансные элементы: гирлянды, маскароны, раковины, листья аканта. Барочное произведение предполагает несколько точек зрения, полифоничность обзора. Тот же эффект использует и художник: смелые контрасты масштабов, света и тени, записи смс-ок, наслоение мониторов, совмещение современности и аллюзий, отсылающих нас к картинам Курбе и прежде всего к его «Похоронам в Орнане», городе, в котором родился этот «пограничный» мастер, первый реалист, натуралист и в чем-то художник, созвучный эпохе модернизма с ее эпатажем и вызовом общественному вкусу.
О политике нет прямых рассуждений, но она заполняет собою отснятый материал. Тут важно помнить, что, по мнению автора этого видеофильма, каждый художник, особенно современный, уже по складу своего занятия вынужден быть чувствительным к политическим и социальным колебаниям среды, в которую он волею судеб погружен. Оттого получился хоть и поэтичный, но и вполне политический фильм на стыке игрового и документального кино. Само по себе то, что фильм снят на телефон, задает определенную эстетику с привкусом политического акционизма.

Альберт Сэмрет.
Форс-мажор. 2014.
Эскиз. Холст, масло, 4 эскиза.
Бумага, карандаш, акварель, смешанная техника.

Художник Альберт Сэмрет купил московского попугая. Жако. Вообще это очень памятливая птица Ангольского, Гвинейского разлива. Она запоминает кучу слов, ассоциирует их с предметами и умеет подражать всякой электронике домашней и звукам с улицы – от трамвая до визга кошек. Мои приятели, например, обучали такого вот типа Жако пословицам русским. Птица никак не могла запомнить слово «пожнешь» и в итоге говорила: «Что пасешь, то и посеешь». Этот художник из Калифорнии посадил купленного попугая в обустроенный вольер. Но не просто на отдых и прозябание в несвободе, а с целью напичкать его всякими голосами, позывными, болтовней, уличными разборками в часы трафика, короче, сообщить птичке душу российского городского пространства. И вот эта птичка постепенно обучается всякого рода протестным словечкам, молитвам и воспроизводит это все в хаотичном порядке, иногда выкрикивая лозунги и призывы. И перед нами действенное слияние фауны с социальным пейзажем России. Впервые после многострадального опыта профессора Преображенского Филиппа Филиппыча.

Олег Устинов.
Администрация, 2013.
Фото-видео инсталляция, документация, акции, эскизы.
Художник выстроил угол подъезда, типичное российское пространство одного из многоквартирных домов, и обклеил его призывами к гражданам быть бдительными и доносить на соседей с нетрадиционной ориентацией. Сопровождают эту выгородку теленарезки программ, в которых жителей страны агитируют заниматься доносительством и сообщать о выявлении случаев обнаружения геев и лесбиянок. Инсталляция Олега Устинова есть реакция на законопроект недавний о пропаганде гомосексуализма. Настолько очевидна связь со злободневностью, что несколько сложно воспринимать этот объект в качестве чистого арт-проекта. Но, впрочем, определенные эмоции, ожидаемые автором, все же проект этот вызывает.
В строго академическом смысле в этом проекте нет места тому, чему обучают традиционно в российских классических академиях. Живописи как таковой или рельефов, постаментов, графики, принтов и абрисов с торсами. Но есть художественно оформленная точка зрения и образно транслируемый выгородкой и видеороликами авторский месседж о том, как фабрикуются сюжеты российскими массмедиа.

Оля Кройтор.
Точка опоры, 2013.
Перформанс.

Во дворе «Стасовских конюшен», на деревянном столбе стоит художник, работающая учителем черчения, Ольга Кройтор. Стоит она на деревянном столбе, узком и высоком, на протяжении двух часов. Фигура художницы, одетая в черное, вызывает ассоциации с восклицательным знаком, нанесенном тушью на лист бумаги. Особенно четкой выглядит рисунок ее фигуры на фоне белых стен, окружающих пространство двора. Архстояние Ольги Кройтор можно считать подвигом, уподобленным молитве египетских монахов, стоявших в таком странном положении на столпе длительное время «ради добродетели». Впрочем, подобного рода «жертвенные элегические» перформансы свойственны творческой манере художницы. В 2013 году во время перформанса «Без названия» она в течение нескольких часов пролежала обнажённая в выкопанной в земле травяной могиле, под стеклом витрины, рассматриваемая, как музейный объект тысячами посетителей. В известном смысле, акция «Точка опоры» подобна христианскому подвижничеству. Ольга Кройтор очень точно подобрала себе темное, длинное, аскетическое платье в пол. На иконах столпников изображали в монашеских одеяниях, часто со свитком в руках. Здесь присутствует символическая, хотя и вполне физическая, попытка найти опору в мире, в котором привычные ценности смещаются и подменяются новыми ориентирами и установками. «Точка опоры» есть и продолжение линии акционизма, столь ярко себя проявившего вида современного искусства в России.

Акционизм сродни гаубице, пушке, выстреливающей в луну Мюнхгаузеном. Публика раздражается, недоумевает и негодует. Такие провокативные акции обозначают всегда какую-нибудь определенную политическую ситуацию в стране и, как правило, недовольство ею (арт-группа «Э.Т.И.» Осмоловского, акция «Монстрация» Лоскутова, акция Бренера «Ельцин, выходи!», акция «Фиксация» Павленского и знаменитая акция Pussy Riot на солее). В отличии от всех этих приведенных в пример акционистских деяний, «Точка опоры» на четвертой Молодежной биеннале притом, безусловно, чистой воды арт-продукт «позволенного» искусства, поскольку композиция имеет официальную разрешенную «крышу» и символизировать может исключительно сам вид такого искусства, как акционизм.
То есть «Точка опоры» есть художественная реакция на художественную реакцию на политическую Реакцию. Оммаж и дань уважения смело высказываемой гражданской позиции. «Точка опоры» в тоже время и метафора «стержня», который стоило бы обрести человеку в независимости от предлагаемых ему обстоятельств.

«Время мечтать» есть и время моления, время сосредоточенного отстранения от всего суетного, ложного, наносного. Блаженный Феодорит Кирский, повествуя о невиданном ранее подвиге стояния на столпе в течение длительного времени Симеона Столпника, говорит: «Я верю, что подобное стояние устроилось не без воли Божией. А поэтому прошу тех, которые любят все порицать, чтобы они обуздали свой язык и не позволяли ему болтать что попало, но принимать во внимание, что Владыка часто устраивает подобные вещи для вразумления нерадивых». И делается это для того, чтобы необычностью, странностью зрелища привлечь внимание праздной публики к чему-то важному и актуальному, к чему-то, что должно вызвать реакцию большего количества зрителей.

Одна из работ, представленных в «Основном проекте» Биеннале, названа автором «Торс – не торс». О чем эта работа, не увидав ее, сказать невозможно. Так и, собственно, Молодежная биеннале – «торт – не торт?» Можно попробовать понять, только увидав, и то, возможно, понадобится некоторая отстраненность и прошествие какого-то времени. Каким получился проект «Время мечтать», сколь успешны будут в дальнейшем молодые его конкурсные и внеконкурсные участники, что действительно останется в пространстве, именуемом Искусством, а что промелькнет лишь смутным сиюминутным отражением возрождающегося известного эзопова языка кухонной советской интеллигенции, пока судить сложно, можно только воображать. Только мечтать.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица