01 Янв

Блез Сандрар. Оммаж

– Пойдешь с сумою по дворам, гоним жестокою судьбою, страдая от душевных ран, смерть будешь призывать с тоскою...
– Это Камоэнс?
– Это Франсуа Вийон. Это его завещание.
– А разве... Он что, тоже умер?
– Да, его зарезали или повесили.
– Боже... И что, все поэты – вот так?
– Почти.

Биография у Сандрара была на редкость пестрая – грустная и радостная, невероятная биография.
Родился (1887-1961) в швейцарском часовой промышленности городке Ла-Шо-де-Фоне за месяц до рождения там же архитектора Ле Корбюзье. Вообще-то Сандрар не родился Сандраром, он родился Фредерик-Луи Созером, но какая разница для нас, как его звали при рождении, если именно по пепельному псевдониму (блез – горящие угли, и сандр – зола) он стал известен всему европейскому богемному миру периода Первой и Второй мировых войн. С ним много всего приключалось, он был другом многих знаменитых ныне художников, режиссеров, дизайнеров и поэтов. Шагалу переводил банковские сообщения и придумывал названия картин. Дрался с Модильяни (кто с ним не дрался) и обедал на знаменитых парижских банкетах Марии Васильевой, на которых присутствовали... да уж, если начинать перечислять от Пикассо, Леже и Брака до Матисса и так далее, никакого объема газеты не хватит.

В юности экспансивным отцом Сандрар был отправлен в Россию в помощники ювелиру, где в пыльной комнате-бункере пережидал, вместе с семьей золотых дел мастера и драгоценностями вкупе, события войны 1905 года. Именно там, в темном чуланчике за шкафом платяным, он, судя по его воспоминаниям, выкладывал мозаики из драгкамней по абрисам сценок из альбома средневекового художника Жана Фуке. Позднее Сандрар много писал о своих впечатлениях, об этом и втором русских путешествиях. Много было правды, много было выдумок, но между ними не было никакой стилистической разницы. Что там правда, что там додумки?

Поэт, репортер, странник, художник, перформансист, в общем – кто угодно. После Второй мировой войны жил в Париже, и часто его можно было увидать гуляющим с собакой Вагонли («спальный вагон»), которая была правнучкой сибирской собаки Волги. В 2014 году в Музее изобразительных искусств в Ля Шо-де-Фоне открылась великолепная выставка «Блез Сандрар в сердце искусств». Куратор выставки совершил нечто невероятное – помимо хорошо и стильно организованной экспозиции, была придумана масса трюков и представлений не только в музее, но и в самом городе. Чего стоят только одни плакаты, выпущенные непосредственно к этой выставке, или представление пейзажных видов из поезда «Транссибирского экспресса», на котором якобы путешествовал Сандрар. Во главе музея, в котором проходит эта выставка, вот уже несколько лет стоит москвичка по рождению и образованию Лада Умштеттер – первая иностранка из России, ставшая после перипетий кастингового кросса директором этого крупного европейского центра. Очень много разных проектов осуществлено было под ее руководством, в следующем году предполагают открыть выставку, посвященную индустриальному дизайну второй половины ХХ века в СССР. Выставка, посвященная Сандрару, дважды юбилейная, потому что в 2014 году весь просвещенный, на европейский манер, мир отмечает столетие со дней Первой мировой войны.

Мировые войны в жизни поколения Сандрара были существенной частью биографии. В 1914 году Сандрар, как и многие художники и писатели-идеалисты, отправился на фронт в составе Иностранного легиона. Его друг, поэт Аполлинер, погиб, Сандрар лишился правой руки. Мало того, что Сандрар был писателем, корреспондентом, поэтом, он был и музыкантом. С потерей руки с карьерой пианиста, само собой, пришлось завершить. Обучился писать левой рукой, но на протяжении многих лет его не оставляли фантомные, призрачные боли в области несуществующей руки. Сандрар достиг известной виртуозности в обращении со своей левой рукой. Даже сигаретки сворачивал из тонкой бумаги, играючи и не отрываясь от беседы на своей гостеприимной кухне. О работе в киноиндустрии Сандрар написал довольно обширное объяснение, в котором присутствует и работа в жанре документалистики в сотрудничестве с фирмой Пате, и работа в Италии на английскую фирму. Но из сохранившейся реальности осталось нам только свидетельство о работе с классиком французского кинематографа Абелем Гансом.

Сандрар работал над монтажом фильма Ганса «Колесо» 1921 года и ассистентом на картине 1918 года «Я обвиняю». Одни исследователи преувеличивают роль Сандрара в работе над этим фильмом, другие пытаются сократить долю участия Блеза в сотворении этих прославленных лент, наделенных большим количеством удач и промахов одновременно. Как оно было на самом деле, сложно сказать, да и не так уж и важно. Одно бесспорно – в чем бы ни участвовал Сандрар, в искусстве афиши, в поэтическом творчестве, в театральных постановках, в сочинительстве музыкальных композиций, и где бы ни мелькал – неизменно со временем к произведениям с его тем или иным участием притягивалось внимание не одного поколения восторженных вуайеров, тайных и явных. Такова была сила его личности. И совершенно неважно уже, особенно в разговоре о таком человеке-энерджайзере, что он там протокольно делал во время работы над фильмами, собирал ли вагоны и локомотивы, организовывал ли бригаду альпинистов или же корпел над симультанным монтажом или другой какой важной для прогресса кинематографического искусства задачей. Важно, что там он прошел.

Вы замечали, может быть, что иногда есть и тема интересная и стилистика даже аккуратная и выверенная, но если нет ко всему этому в придачу личности – произведение писателя или художника не может состояться в полной мере. Хорошо вылепленные по образу и подобию глиняные фигурки ждут вдохновения. А Сандрар был живым олицетворением вдохновения. Он был будто сам произведением своего искусства.

«... Если захочешь, на аэроплане поднимемся мы
и полетим над страною тысячи тысяч озер;
ночи там бесконечно длинны,
доисторический предок будет пугаться мотора,
на землю спущусь я,
построю ангар из костей
ископаемых мамонтов,
и примитивный огонь будет нищую нашу любовь
согревать.
Самовар...
И мы с полюсом рядом будем друг друга любить
буржуазно.
Приди же!
Жанна, Жаннетта, Нинетта, ни-ни и нет-нет,
Ми-ми, моя милая. Курочка, перышко, перышко,
ушко...
Бай-бай, моя сдобная,
спи, моя грязная,
душечка,
цыпочка,
сердце мое, мой грешок,
мой горшок,
мой цыпленок,
ку-ку...
Она спит.
Она спит».

La Prose du transsibérien et de la petite Jehanne de France (1913),
Blaise Cendrars.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица