19 Март

Гений любви. С матрасом

Виктория Марченкова — художник, выпускница Школы фотографии и мультимедиа им. Родченко, аспирант Факультета истории искусств РГГУ

Как-то так недавно случилось мне подробно исследовать культовое произведение 90-х "Русская красавица". Сначала я где-то в прессе прочла про то, что созданный Виктором Ерофеевым персонаж Ирины Таракановой – один из двух лучших женских образов в русской литературе двадцатого века (наряду с Мариной у Владимира Сорокина).

Потом прочла книгу, а потом для закрепления материала и более тщательного осмотра всех нюансов характера главной героини еще и сходила на одноименный спектакль, поставленный в Гоголь-центре Женей Беркович. И оказалось, что театр как форма "Русской красавице" очень идет. Только там можно так четко почувствовать разницу между видимым и воображаемым. Различие, которое и создает главную героиню, осознанно и экспериментально подходящую к разработке собственного жизненного персонажа. Набравшуюся смелости для нестандартных решений и принявшую в качестве закономерной побочки мучительные утренние флешбэки. В спектакле одни и те же крупные предметы, как хрустальная люстра и матрасы, постоянно присутствующие на сцене, становятся символами разных пространств. Зрительская фантазия пластично проходит вместе с Ириной Таракановой через разные формы ее самоидентификации вплоть до превращения в икону. Неадекват – прерогатива русских женщин. Наверное, ни в одной стране мира нет такого количества необоснованных претензий в отсутствие образования, связей и сногсшибательной внешности. Минимум принц (лет десять назад было минимум олигарх, сейчас, наверное, чиновник). Достаточно посмотреть на низовые энергии в роликах с ютьюба, где молодые девушки как заклинание повторяют "мы крутые, мы крутые, мы самые крутые". Ну а что, СССР первым вышел в космос, так что русских иногда заносит. А красавицы так вообще из своего космоса с приключениями и социальными лифтами не выползают. Еще и секс. А секс – пространство воображаемого, Беркович тут четко попала с решением заполонить сцену матрасами. Матрас становится полем не только для кувырков героини, но и для пробы любых почти фантазий. И главный мужчина – это всегда тот, кто может как можно больше этих фантазий о себе подарить женщине. Все отношения с главным мужчиной – Леонардиком (Владимиром Сергеевичем) – показаны через социальные игры. Молодая красотка и немолодой известный и, конечно, женатый писатель. Какие опыты они могут предложить друг другу? В социальном смысле, который вроде бы и не очень привлекателен для героини изначально, никаких. Пары с большой разницей в возрасте в отсутствие статусного интереса – это всегда история про секс с квинтэссенцией времени. Но даже связи, основанные на сексе, получают то или иное социальное измерение. Принципиально ясный опыт трансгрессирует во все более причудливые формы. Героиня устраивает перформанс с покупкой 5 кг апельсинов в буфете Большого театра, только чтобы проверить выдержку любовника. А после его смерти от оргазма перебирает в уме все кажущиеся ей тупиковыми пути – семьи, религии – и продолжает искать свой путь. Прервать ли беременность от умершего знаменитого писателя – вопрос вопросов. Но родить ребенка –это подарить ему настолько жесткий опыт вхождения в мир, что Ирина предчувствует в нем нового Гитлера с желанием мщения. В спектакле все заканчивается красиво и мрачно. В кокошнике. В книге – просто мрачно. В делириуме на табуретке и с мылом в руках. Героиня так и не находит выхода, но находится в постоянной усталости от мира образов. Наверное, это несколько страшно, когда на тебе кто-то умер. Зато на агонию нескучно смотреть, это постоянно изменяющаяся форма, которая теоретически может стать чем угодно.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица