26 Нояб

МОАБИТСКИЕ ХРОНИКИ.

Я все разглядываю работы Карела Малиха. Его принято считать «визионером», но для мня он, скорее, конструктивист. Нет мистической накачки. В этом отличие между конструктивистом и минималистом − скажем, Кандинским и Барнеттом Ньюманом.

Хотя и Ньюман основывается на Талмуде, и Кандинский сочинял «абстрактные стихи» о каком-то белом, надо полагать, очень церковном звоне на черном фоне. Однако для Кандинского в этом кроется все равно лишь пластическое созерцание наличности. Конструктивист рисует какую-нибудь спираль для того, чтобы созерцать ее саму, минималист − для того, чтобы созерцать мир в ее отсутствие. «Что есть, когда ничего нет?» Конструктивист воплощает − не убавить, не прибавить, минималист − вычитает из мира свои видения. Мистика − искусство вычитания.
Нет, Малих на грани между конструктивизмом и визионерством. Когда линия изгибается столько раз, она уже не может значить только саму себя, но начитает вибрировать совместно с обратным себе пространством, всеми своими пазухами, резервами, своей возможностью не быть.

Готовлю подборку для журнала «Русская проза». Будет называться «Из остановленного» − в смысле остановленного на бегу, на скаку. Зародыши текстов, что не оправдали моих надежд, так и не смогли раскрутиться, расставиться, разбежаться, перепрыгнуть. Нависают над бездной кремнистой пластиной шизофазии. Но вот в этих остановленных, екнувших отрывках мне видится сейчас особая доблесть.
Вновь и вновь я поражаюся, насколько это противоположно тому, с чего я начинал, программе «Медгерменевтики»: «текстовое желе, в котором застревают пальцы литератора-Тедди» и пр. Какие уж тут прыжки. Однако осталось нечто общее между нами − стремление к приватизации текста и решительный подрыв его связей с наличной реальностью, повседневностью. Все эти «Марья Ивановна пошла туда, пошла сюда» были равно ненавистны и мне, и Паше, и Сереже, тем более, что они всецело присутствовали и в самой продвинутой тогда литературе − у Виктора Ерофеева, Егора Радова.
Поэтому так ухватились мы за произведения, где реальность была убийственно дистанцирована − у Мамлеева, Монастырского. К сожалению, за этой линией высилась другая, непробиваемая цепь − Советский Союз. И, к сожалению, я ничего не знал тогда о совсем иной традиции − Улитине, Кудрякове, Богданове, Улановской.
Ну и что в результате? Пепперштейн, Сорокин, Монастырский благополучно опрокинулись назад в Советский Союз. Вместе со всей их страной, надо сказать. Я же − с большим опозданием − остался в одиночестве прыгать у колодца. С совершенной никому ненужностью. Золотовласая Тоня у колодца.

Я сидел на кухне, попивал бренди и пел про себя гимн Украины. И вдруг я увидел лицо своего отца − в гимнастерке, точнее, в камуфляжной форме современного образца, он озабоченно вглядывался куда-то в темный угол, разведывал, сражался. Мой покойный отец, который называл столпотворения на Майдане не иначе как «бандеровцами», и в то же время я знаю, по-настоящему он здесь, всей своей молодостью, своими конструкторскими бюро, своей Советской Армией, он борется за нашу свободу.

Украина развязывает узелки, которые были завязаны 350 лет назад. 350 лет посреди бушующего мира, посреди Европы растерзанная страна! И никто этого не замечает − дескать, страна веселых поселян в вышитых рубашках, тенистых ставков, вишневых садочков. И вот только сейчас... Поэтому я вижу сейчас такой этический потенциал Украины, как нигде в мире. В лицах Семенченко, Бутусова... Ведь это же не философы, не пророки, обычные предприниматели. Наверное, в Америке было нечто подобное в эпоху Революции. А сейчас на Украине − этический расцвет простого люда среди вишневых садочков.

Слушал Егора Летова и компанию. Замечательно. Это концептуально в истинном смысле − как срез бытия, организуемый средствами, иноприродными этому срезу. Бытие − поздний СССР. Провинция. Средство − рок. В отличие от «ДК» и «Мухоморов», это очень пронзительно, без фиги в кармане. Только чистая, веселая, грустная дурость в кармане.
В эту сторону должны были пойти и мы в Одессе, если бы не попали в «московский концептуализм». В силу естественных причин − у нас не было плотной этнической идентификации. А у Летова очень народная музыка.

В книжке сказано: «Разрушение Микенской цивилизации в 12 веке до н.э., включая утерю гончарных техник, привело к «темному времени», из которого греческая керамика вышла вновь к 1000 г. до н.э. Украшение новой аттической керамики основывалось на геометрическом орнаменте, покрывавшем все изделие, концентрических кругах и угловом расположении». По существу, мы продолжаем заниматься тем же − геометрический орнамент, круги, квадратики, к которым мы добавляем цифры и прочие угловые украшения. Будь то у меня, будь то даже у братьев Коэнов («Серьезный человек»).

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица