01 Янв

МОАБИТСКИЕ ХРОНИКИ

P.S. Еще раз о Путине, Пикуле и книгах для чтения.
На днях вычитал, что Пикуля как раз очень ценил Брежнев, не Путин. А Путин − подымай выше − является поклонником мракобесного философа Ильина и даже перевез его прах в Россию.

О чем это говорит? Да ни о чем − Путин, Путкин, Брежнев, Пикуль − все из одной минералогии. Одного морока невесты. А Стругацкие с Аваковым? Хочется сказать − из революции, отрицающей морок? Но это уж будет чересчур. Они тоже − советская полированная мебель. Ну, скажем, из того момента, когда морок на минуту, на пять минут просветляется небесным просветом.

Я работаю над картиной, живописующей огромный светящийся украинский трезубец, прислоненный к прямоугольной фигуре, которую можно счесть подобием куреня, хатки − или просто конфигурацией трех цветовых пятен a la Барнетт Ньюман или Марк Ротко. Сильвестров, впрочем, полагает, что это плаха, раскрашенная в георгиевские цвета. Ну так или иначе...
Время от времени мне звонит по скайпу риэлтор из Москвы, занятая продажей моей квартиры. Я знаю, что она «ватница». Вполне искренняя − занимается среди прочего расселением беженцев с Донбасса. Или тех, кого она со своими друзьями считает «беженцами». Так или иначе...
Забавно только, что когда-то раздается сигнал скайпа, этого видеотелефона, что напророчили нам фантасты, мне приходится сперва бежать и поворачивать к стене картину с сияющим украинским трезубцем. Такой вот перформанс...

Как я уже упоминал, у нас в соседнем дворе строят новый дом. Вырыли котлован, сделали стяжку, поставили подземные гаражи, опять залили бетоном и сейчас уже возводят первый этаж. Работают слаженно, организованно − учитывая, что заезда во двор нет, и все приходится подавать краном с улицы. «Ну да, а тем временем в подземных гаражах уже работают штукатуры», − так подумалось мне. И тут же я увидел большую процессию, человек сто, наверное, шагающих попарно, мужчины и женщины разного социального облика − клерки, продавщицы, предприниматели, интеллигенция − все это были штукатуры, с песнями отправляющиеся отделывать подземные гаражи.
Такое забавное смешение цехового и постиндустриального.

Выпивали с Франком. Потом я завалился спать. Ранним утром вдруг включился ноутбук, валявшийся в изножье постели. Спросонья мне показалось, что это новый альбом какой-то украинской рок-группы (вроде Вакарчука) − альбом, посвященный осени. Я чувствовал великую терпкость этой музыки, объединяющей мой детсадовский сентябрь шестидесятых с тем, что я есть сейчас. Но нет, это были всего лишь Shocking Blue: «Fierball, fierball, fierball of love!» − пели они. Замечательно!

Раненные поражением японцы этого не знали, не видели. (Чего «этого»?! Всего, что вокруг?) У них была выгребная яма культуры на очень большую глубину. Говно летело долго, не могло остановиться. Без скосов.
А у нас одни говорят: «Искусство должно повернуться к людям», другие – «повернуться к нации, духовности, говну», в результате оно только вихляется бессмысленно со скосом.
(Под влиянием чтения Юкио Мисимы.)

Но есть и другое видение. Из окна я наблюдаю калеку, отправившегося за устрицами. Солнце, ветер, прибой, он продвигается по отмелям, по ракушечным насыпям. Очень рыхлым, в коляске − даже не понимаю, как ему это удается. Но выглядит прекрасно.

«Моя задача в живописи − нажимать на все двери, окна, чердаки. Какие-то и откроются».
Подложная цитата из Джексона Поллока.

Что такое «достоинство мазка», живописного жеста? Это его самособойность. Отсутствие дискурсивных и даже стилистических конвенций. Пишем не картину, но площадки созерцания. Даосские дела, в плаще из листьев.
Но дальше развертывается сугубо моя тема − орнаментализация порыва. Созерцательность (тщетно) стремится гарантировать самую себя. Свобода и несвобода, старый брандмауэр возвышается сбоку, над детсадовской лужайкой.

Легенда об особом «ленинградском экспрессионизме», где границы между цветовыми пятнами, контуры прописывались в той же манере, что и сами пятна. Особое волнение, усилие перед каждой работой.
Легенда, что Рембрандт специальным образом тренировал, натаскивал своих учеников перед тем, как писать новую заказанную картину. Зато потом он уже сам уклонялся от работы и спокойно препоручал ее ученикам.
Легенды, их особый статус в живописи. Которая сама в общем-то легенда. Единственная невозможная осуществившаяся легенда. Вечно длящийся бегущий Апеллес.

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица