ПЕРЕД ПОКАЗОМ:

Андрей Сильвестров: Друзья, ну, к сожалению, в таком малочисленном количестве мы должны начать наш показ. Я думаю, что еще приедут люди, которые стоят в пробках. И я с радостью хочу вам представить Галину Мызникову и Сергея Проворова. Друзья, берите микрофоны, это важно. Соответственно, группа «ПровМыза», и, друзья, вам микрофоны и слово в руки. Микрофоны в руки, слово в губы. Пожалуйста, представьте, что мы сегодня увидим.

Галина Мызникова: Мы вас всех приветствуем, мы очень рады вас видеть. Мы сегодня представим видеоработы за последние 5 лет. Как нам кажется, по смыслообразованию и каким-то формальным приемам у них очень много общего, и, если будет желание, как бы мы готовы вести диалог и, может быть, вместе с вами понять, что же такое было на экране. Поэтому приятного просмотра.

Андрей Сильвестров: Спасибо.

Сергей Проворов: Я хотел еще немножко добавить, что все-таки мы занимаемся чем-то средним между кино и видеоинсталляциями, поэтому многие вещи как бы напоминают видеоинсталляции. Именно вот вещь, которая называется «Три сестры», она все-таки подготовлена для видеоинсталляции, а здесь вы увидите просто такую как бы одноканальную версию. Это нужно, конечно, учитывать, поэтому я думаю, нужно хотя бы немножко думать.

Андрей Сильвестров: А вы можете прокомментировать по работам, какие? Или не надо это делать? Нет, я думаю, имеет смысл.

Сергей Проворов: Я думаю, можно.

Андрей Сильвестров: Да, просто что есть что, и как нам, что смотреть, и вообще что нам делать.

Галина Мызникова: Первая работа, она называется «Отчаяние». Да, мы в первую очередь извиняемся также, что они все титрованные англоязычно. Ну, вот как-то так получилось, мы просим прощения. Я думаю, что там не будет ничего сложного понять.

Из зала: (Неразборчиво.)

Галина Мызникова: Вообще нет, он чисто символически там присутствует. Фильм «Отчаяние» – это очень знаковая для нас работа, потому что она очень отлична от всех работ, которые мы делали предыдущие. Что можно сказать? Мы как-то находились в это время в таком несколько депрессивном состоянии, и он явился как бы неким продуктом наших переживаний каких-то, нашего чувства смятения и тому подобное, что этому сопутствует, и вот так мы увидели такое в нас некое мироощущение, связанное с природой, и я надеюсь, что вы почувствуете это чувство отчаяния в этой работе. Вторая работа очень старая, 1995 года. Это наши эксперименты с кинопленкой, где мы пытались воспроизвести некие действия физического характера и химического. Ну, это как бы такие отсылы к произведениям Брэкиджа, рефлексия некая, и почему-то нам показалось важно ее показать, она как бы будет таким вот оттеночным моментом для «Отчаяния», и, может быть, она вызовет более позитивные эмоции и даст вам отдохнуть перед следующей работой, которая называется «Фуга». Ну, эта работа, я не знаю, стоит ли о ней говорить, она достаточно в Москве была показана в разных форматах, как и фестивальных, так и инсталляционных. Я думаю, как-то можно опустить сейчас данный момент, хотя в контексте всех остальных показов, всех остальных работ, мы можем ее как-то в какую-то систему все-таки включить смысловую. И следующая работа – это «Три сестры», вот о чем Сергей говорил. Она была ориентирована все-таки на инсталляционный формат, и вы увидите усеченную даже физически версию, потому что дети, которые там изображены, и то, что с ними происходит, они пытаются спрыгнуть с большой высоты – это некие пробросы чеховской пьесы «Три сестры» – они, к сожалению, не в полный рост, и некие манипуляции, телодвижения нижней части тела там отсутствуют, хотя они очень были важны. И они должны прыгать с большой высоты, и вот здесь просто такие ощущения как бы вот будут присутствовать микродвижений, некой телесности. Я надеюсь, она как бы вот все-таки не столько нам испортит впечатление и так далее. И предпоследней работой мы хотели показать нашу самую последнюю работу – это «Смятение». Она находится в рабочей стадии, поэтому за что-то мы можем попросить прощения. Это рабочая версия, но мы на ней остановимся подробно, я надеюсь, после показа. И последняя работа – это «Капель», английская версия названия «Piter-Patter». Это вот некая такая работа о смерти и о внутренних переживаниях, создание некоего пространства, которое порождает смерть, вот эмоциональное, вот именно метафорическое и так далее. Вот все, в общем, все грустное, все отчаянное, тревожное. Ну, все, да?

Андрей Сильвестров: Ну, кроме того, что весело, радостно.

Галина Мызникова: Да. (Смеется.)

Андрей Сильвестров: Скажите, а за какую работу вы получили в Роттердаме, извините за выражение, приз?

Галина Мызникова: За «Отчаяние».

Андрей Сильвестров: За «Отчаяние».

Сергей Проворов: За отчаяние мы получили приз.

Андрей Сильвестров: Вот за отчаяние дают призы. Хорошо, друзья, спасибо большое. Я напомню, что сразу после того, как закончится последний фильм, мы сможем обсудить с авторами то, что мы сейчас увидим. Спасибо.

Галина Мызникова: Спасибо.

Сергей Проворов: Но я предлагаю вам смотреть, конечно же, с юмором, потому что там все равно присутствуют и ирония, и юмор. Потому что это как бы такая очень депрессивная вещь, но достаточно ироничная.

Галина Мызникова: Ну да, конечно, «Отчаяние» – это ирония, это не так все серьезно, конечно.

Андрей Сильвестров: Хорошо. Не впадайте в депрессию, друзья.

 

ПОСЛЕ ПОКАЗА:

Андрей Сильвестров: …проводим наше обсуждение. Тот, кто хочет что-то сказать или задать вопрос… А может, не надо говорить, да? Надо. Поднимите руку, и микрофон немедленно окажется в вашей руке. Такое волшебство «СИНЕ ФАНТОМа»: микрофон сразу, вот вы поднимаете – и он оказывается в вашей руке. Кто хочет проверить? Друзья, спасибо вам большое за то, что вы… Хотите – садитесь. Вам как удобно? Вы знаете, я буду бегать, а вы садитесь. Скажите, а последний фильм вы снимали, я так понял, не совсем на Родине, да?

Галина Мызникова: Да, эту работу мы снимали в Сербии. Это были очень приятные ощущения от этой страны, от отношения, особенного отношения к России, и, ну, для нас был очень хороший опыт. Мы работали с профессиональной командой. Если даже немного похвастаться, то оператором у нас был человек, который работал в команде Кустурицы, и как бы, соответственно, уровень и светотеневой, и уровень операторской работы был высок.

Андрей Сильвестров: В команде он оператор Кустурицы?

Галина Мызникова: Он выставлял свет и как бы выполнял операторскую работу. Но так получилось, что в какой-то момент Сережа взял на себя бразды правления камерой, и как бы немножко… Андрей Сильвестров: То есть оператор Кустурицы был уволен.

Галина Мызникова: Нет.

Сергей Проворов: (...).

Андрей Сильвестров: Понятно. Скажите, я, может быть, не совсем… но вот это на самом деле интересно мне лично, а каким образом вообще происходят работы? Каким образом они продюсируются?

Галина Мызникова: Ну, вот в данном случае это было неким призом кинофестиваля сербского. Как бы вот альтернативный фестиваль кино и видео, и у них, в принципе, всем художникам, победившим там, заслужившим, они предлагают сделать работу.

Сергей Проворов: У них есть какая-то такая небольшая база, которая была создана еще в коммунистические времена, и на этой базе они предлагают работать.

Галина Мызникова: В 70-е годы, да. Кстати, у них очень замечательный арт-клуб экспериментального кино, югославского. Очень замечательные работы на кинопленке.

Андрей Сильвестров: А эта работа, она на что снята?

Галина Мызникова: Она снята на Hi-Definition.

Андрей Сильвестров: На Hi-Definition.

Галина Мызникова: «JVC-251» камера.

Андрей Сильвестров: Кстати, а представитель «JVC», пожалуйста, занесите нам конвертик после сеанса. Друзья, есть ли какие-то вопросы, высказывания, пожелания? Кто-то что-то хочет произнести, молвить, высказать? А другие работы как продюсировались?

Галина Мызникова: Ну, большая часть показанных работ и вообще наших работ, начиная с 2002 года, это в основном production Государственного центра современного искусства, Приволжский филиал, и отчасти австрийский фонд «Культур-контакт», Австрия.

Сергей Проворов: Голландский.

Галина Мызникова: Ну, в принципе, да. И одна работа – фонд (...).

Андрей Сильвестров: Понятно. То есть это вы получаете какие-то гранты или как-то это устроено?

Галина Мызникова: Да-да-да. Но не мы персонально, а режиссер, который вот этим занимается, предлагает нам сделать работу.

Андрей Сильвестров: А, группа? То есть у вас есть человек, который пишет на гранты?

Галина Мызникова: Ну, они разные, эти люди.

Андрей Сильвестров: А, разные. Хорошо, друзья, про продюсирование что-то мне стало понятно. По сути есть ли какие-то вопросы? Я вижу, в зале присутствуют крупнейшие мыслители в области современного искусства и, в частности, видеотехнологий. Пожалуйста, кто? Карина.

Карина: Я совсем не крупнейший специалист, и, собственно, своим вопросом банальнейшим я это оправдаю. Я хотел бы у вас спросить, как вы перешли от экспериментов с кинопленкой к видео-арту? Это исторически произошло или все-таки это выбор?

Галина Мызина: Нет. Ну, как-то так мы работали на телевидении и, соответственно, мы должны были выпускать какие-то проекты, связанные все-таки с видеоизображением как таковым, и мы как бы были вынуждены работать с видеотехникой. А кинопленка – это был вот самый-самый начальный период, как бы такое открытие для себя, изобретение вот таких процессов, связанных с телесностью кинопленки. Мы изобретали, потому что в то время, когда мы это все делали, мы не знали, что уже давно существуют подобные работы на Западе, и для нас это в 98-м году открылось, и было такой катастрофой личной! Да, вот. А так мы вот работали, нам было интересно вот поработать с телесностью кинопленки, помучить ее, сделать какие-то… Вот она сопротивляется, а мы вот ее и так, и этак, и этак, и механически, и химически, и так далее, и вот этот процесс нас завораживал. Но завораживал, скорее всего, результат, потому что, например, из испорченной так называемой кинопленки, из 100 процентов только 10 процентов – а был очень жесткий отбор – попадало как бы в результативную модель. Ну, вот баловство такое, наверное, такое раннее, оно как-то так закончилось, ну, и сложно сказать, почему.

Сергей Проворов: Мы начинали как бы это все еще на телевидении, что касается видео, и застали такой период, когда была еще как бы кинотехника на телевидении, и поэтому мы поработали с кинопленкой.

Галина Мызникова: В начале 90-х.

Сергей Проворов: Это было начало 90-х.

Галина Мызникова: У нас был очень мощный кинокомплекс на нижегородском телевидении, у нас работали документалисты серьезные вгиковцы, мы вышли оттуда, и, в общем, соответственно, у нас была техника очень серьезная. Мы застали практически ее момент разграбления, и то, что вот эти остатки мы подбирали по углам, то как бы вот…

Сергей Проворов: И вот эту работу перегоняла Людмила Петровна, по-моему, которая работала с Сокуровым на «Одинокий голос человека», которая рассказывала, как она работала с Сокуровым, как они снимали, как она ругались с ним. И тоже когда увидела как бы вот это вот наше творение на якобы пленке…

Галина Мызникова: Видеопленка занимала…

Сергей Проворов: …она поднесла ее к лампочке, так посмотрела и сказала: «Ты знаешь, (...) выбрасывать».

Галина Мызникова: (Смеется.) Сергей Проворов: (...). Прямо так прошла там осторожно, осторожно (...).

Андрей Сильвестров: (...).

Сергей Проворов: Да-да-да, то есть там был какой-то такой элемент кучности.

Галина Мызникова: Там фактурность была очень агрессивная такая, и, ну, то, что осталось, то осталось.

Сергей: Добрый вечер. Скажите, пожалуйста, а почему последняя работа у вас «Смятение» в рабочем варианте, а не в окончательном? Ведь уже же есть смонтированная полностью. Вот вы бы другую версию, нежели ту, которую вы показали.

Галина Мызникова: Дело в том, что, Сереж, та работа, которую ты видел, да, то эта работа все-таки ориентирована, и она существует только в том формате, в котором она была. Она была специально смонтирована, и драматургически как бы ее развитие было нацелено на какие-то композиторские интерпретации. Сейчас мы пытаемся переосмыслить ее как в отдельное видеопроизведение. В данном случае ты видел, что мы взяли отрывочек из музыки Дорохова. Нам показалось, что это важно.

Сергей: А в последней работе с виолончелью музыка чья вот, тоже интересно?

Галина Мызникова: Это специально была написана музыка. Нижегородский композитор, сейчас московский, Шайдуллина Оля написала музыку, а Сергей написал стихи. Как бы вот так.

Сергей Проворов: Мы плодотворно с ней работали.

Сергей: А фильм, за который вы получили приз в Роттердаме на кинофестивале, он показывался нам, нет? Почему нет? Ну, вот фильм.

Сергей Проворов: Здесь, ты имеешь в виду?

Сергей: Да.

Сергей Проворов: Здесь – да. Ты немножко опоздал, он был в самом начале.

Сергей: А, да?

Галина Мызникова: В самом начале, да.

Андрей Сильвестров: А как она произошла, музыка из последнего фильма?

Галина Мызникова: Ну, не знаю. Сначала у Сережи родились стихи, я скажу за Сережу тогда, потому что я несколько дистанцирована от этого всего и была в качестве наблюдателя. Сергей написал стихи, он как бы вот ощутил это, понял как бы мироощущение этой девушки вот таким образом, и вспомнил свою юность, когда он был поэтом, написал стихи.

Сергей Проворов: Я не считаю, что это были стихи. У меня это была как песня какая-то, и хотелось как-то придать ей форму.

Галина Мызникова: Вот, а потом мы пригласили композитора, сказали, что нам нужна виолончель, нужно что-то типа сопрано, но так получилось, что, в принципе, Сережа направлял и полностью контролировал процесс написания музыки.

Сергей Проворов: Только не полностью.

Галина Мызникова: То есть он говорил, что вот здесь должны быть все-таки акценты вот здесь и вот здесь.

Сергей Проворов: Это просто совместная работа.

Галина Мызникова: И еще такой момент интересный. То, что мы получили после Сережиного руководства, была написана музыка, исполнена и записана. При монтаже фильма были демонтированы некие моменты, увеличены паузы, так что-то еще он изменял, и, в общем-то, песня все равно немножко получилась другая, и она какие-то переустановила акценты некие.

Андрей Сильвестров: Как, еще раз, композитора звали?

Галина Мызникова: Ольга Шайдуллина.

Андрей Сильвестров: Ольга Шайдуллина.

Галина Мызникова: Она сейчас живет в Москве, работает в Театре Васильева, так что если будет интерес к ней, она замечательный человек, очень идет на эксперименты хорошо и откликается, ну, и профессионал.

Андрей Сильвестров: Сергей не только «уволил» на этом фильме оператора Кустурицы, но и переписал музыку Ольги Шайдуллиной.

Сергей Проворов: Ну, творчество же во всем.

Андрей Сильвестров: Прекрасно. Друзья, не стесняйтесь. У меня есть микрофон – у вас, может быть, есть какие-то пожелания авторам, слова напутствия. Опять же, надо напутствовать художников. Или не надо напутствовать художников, вы как считаете?

Сергей Проворов: Надо.

Андрей Сильвестров: Надо. Вот художники ждут напутствия. Так кто же, как не мы, зрители Клуба «СИНЕ ФАНТОМ», его сегодня, в этот прекрасный весенний вечер, не даст? Кто не даст? Да, пожалуйста. Да.

Ксения: Здравствуйте, меня зовут Ксения, большое спасибо вам за работы. А вопрос у меня такой: как родилась идея именно «Фуги»? Как в процессе над ней работали?

Сергей Проворов: Идея родилась достаточно давно. Ну, скорее, это какое-то такое продолжение какой-то темы, которую мы раскрывали на Венецианском биеннале.

Галина Мызникова: Да-да-да.

Сергей Проворов: Мы хотели ее как-то немножко визуализировать, поскольку там было не полностью решено изображение.

Андрей Сильвестров: Там это был перформанс, да?

Галина Мызникова: Да. Ну, там было…

Сергей Проворов: Там был такой тактильный проект, шел просто ветер под микрофон, и не было изображения. И мы хотели этот как-то визуализировать. И это выразилось в такую как бы форму.

Галина Мызникова: Ну да, была придумана некая история, ситуация разыграна, и как бы мы наделили ветер некими все-таки такими…

Сергей Проворов: Все-таки для нас этот фильм – это все-таки такой базис, где показаны отношения между классическим и авангардным искусством, где все-таки (...). Поэтому орган постоянно рефлексируется (...), он стал как бы идеей для работы.

Галина Мызникова: Некое такое развитие, метафорическое развитие конфликта между зрителями в той агрессивной ее части и классической гармонии, которая была потеряна. И вот они обмениваются некими телодвижениями, некими волеизъявлениями, и вот как бы вот на этом была построена вся эта работа.

Андрей Сильвестров: Скажите, а у меня, знаете, такой вопрос, может быть, немножечко провокационный по отношению к тому, что… А как вы относитесь, существует ли… Он во многом, этот вопрос, вызван вашим ответом про пленку, про отношение к пленке, вот эта прекрасная история, что вы в 98-м году обнаружили, так сказать, что вы не первые. Вот как вы относитесь вообще к этой проблеме в современном искусстве – первый, второй, третий, кто сделал первый? Важно ли быть первым, вообще имеет ли это какое-то значение, или, на ваш взгляд, как-то все устроено по-другому?

Галина Мызникова: Ой, сейчас спокойно абсолютно. У нас поутихли амбиции по этому поводу, потому что давно уже все изобретено, а мы лишь рефлексируем. Мы очень плохо относимся к понятию постмодернизма, но мы никуда не можем от него уйти, и можно там к постмодернизму приставлять различные приставки, но как бы суть остается в этом. Ну, в общем, нормально мы к этому уже относимся.

Андрей Сильвестров: Спокойно.

Галина Мызникова: Спокойно.

Сергей Проворов: Сейчас – да. Но если перемотать пленку назад, то это было как бы не очень спокойно, а было бы очень даже агрессивно и радикально.

Андрей Сильвестров: Вот скажите, вот само это соотношение, проблема соотношения – или это не проблема, не знаю, как правильно, может, меня поправит кто-нибудь – вот соотношения классики и современного искусства. Там в видеоарте, например, очень активно разрабатывается Билл Вайола, да? И вот последняя работа ваша, она, так или иначе, возможно, соотносится с тем, что он делает, поскольку тоже речь идет о как бы классической композиции, классической фотографии, дальше на тему которой происходит определенное действие, да? Или из вот русских авторов, похоже, казалось бы, с музыкой и, вот, собственно, с этой проблемой – похоже, но по-другому, конечно, совсем – работает Витя Алимпиев. А вы как-то, когда это делаете, вы рефлексируете по этому поводу? Или это вообще не имеет для вас значения?

Галины Мызникова: Ну, мы не думаем об этом. Единственное, что могу сказать, что нас в последнее время очень сильно вдохновляет именно классика, ее семантика, скажем, ее изобразительные качества, ее композиция и так далее. Для нас этой некой точкой отправной иногда увиденное произведение становится, и мы дальше начинаем думать об этом, оно нас не покидает, и мы начинаем обыгрывать какую-то историю, создавать ее и освещать. Ну, даже можно сказать, что, скорее, визуальные образы нас больше привлекают. Как и в «Отчаянии», когда мы увидели работы Брейгеля Младшего, и был толчок в этом, так же, как и в «Капели» был толчок, когда мы увидели какую-то фотографию 19-го века – ну, вот какие-то моменты. И, в том числе, в «Смятении» мы не обошлись без классических каких-то изысков и эстетики. Ну, в общем-то, как бы он нас так вдохновляет в последнее время, но мы не задаемся задачей рефлексировать, да? Вот это вот некий посыл как бы для нас, и мы начинаем как-то с этим материалом работать.

Сергей Проворов: А я вот как-то не думаю – классика это или не классика, для меня это просто какая-то такая смена ритма. Я чувствую (...), у меня просто другая ритмика.

Андрей Сильвестров: Ну, скажите, все-таки вы мне не совсем ответили, вы соотноситесь каким-то образом с теми художниками, которые в этом жанре, ну, в смысле в этом жанре видеоарта, выступают сейчас? Или вы в принципе там не знаете, чего они делают?

Галина Мызникова: Нет, мы знаем, конечно, но так уж случилось, как бы мы не думаем об этом. Ну, так получается.

Сергей Проворов: Ну да, все-таки художники иногда как-то пересекаются. Это вполне нормально, мне кажется.

Галина Мызникова: Просто можно в этом прочесть какую-то тенденцию, но мы специально не задаемся этим, как бы нет. Конечно, мы знаем, что существует творчество Вийолы или еще кого-то.

Андрей Сильвестров: Ну, вы внутреннюю конкуренцию по отношению там к Вайоле или Вийоле, как его там…

Сергей Проворов: Вийола.

Андрей Сильвестров: «Виола» – это сыр был такой, а он Вайола, да, правильно я говорю, нет? Вийола?

Сергей Проворов: Вийола.

Андрей Сильвестров: Билл Вийола, то есть как сыр вот этот, который с девушкой такой. А вот какую-то конкуренцию по отношению к нему чувствуете или нет? Он конкурент или нет вам?

Галина Мызникова: Ну, как бы, знаете, это вот как-то некий искусствоведческий и критический план.

Андрей Сильвестров: Нет, как раз это наоборот очень художественный.

Галина Мызникова: Товарищи, нет…

Андрей Сильвестров: Вот я как-то…

Сергей Проворов: Ну, вы знаете, все-таки мы в большей степени работаем с киноязыком, и в этом заключается как бы основное отличие от того же Вити Алимпиева и от Билла Вийолы. Все-таки для нас важны понятия, кто на кого смотрит, где находится камера, где объектив находится. Важно вот это понятие как бы операторского языка, важна игра.

Андрей Сильвестров: Понятно. Да, это интересно.

Сергей Проворов: (...), поэтому вот чуть ли не какое-то вот такое (...) каждой фразы.

Андрей Сильвестров: Понятно. То есть вы больше соотноситесь с кинематографом, нежели с вот этим вот, то, что называется, контемпорари-арт?

Сергей Проворов: Ну, скорее всего, больше, чем Вийола.

Андрей Сильвестров: Друзья, может, кто-то хочет вникнуть, так сказать, поправить нас в нашем диалоге? Нет? Ну, и слава Богу. Друзья, если правда не хотите вы что-то сказать – Карин, Сереж, к вам обращаюсь в первую очередь – о'кей, спасибо большое, я не буду… Очень для меня было важно, я, собственно, выяснил все, что хотел выяснить. (Смеется.) Я понял, что я нашел. Вот, собственно, в твоем последнем высказывании я, собственно, подобрал ключ к тому, как надо смотреть, что, действительно, вот для вас важно кино, и это видно, что вы работаете с киноязыком, и это в этом смысле что-то другое, нежели… И то, что вы сказали, что вам девушка Сокурова, ну, женщина, которая Сокурова, сначала чуть не стерла пленку в начале вашей артистической карьеры, мне кажется, глубоко символичным, в принципе, потому что вот ваш конкурент, и она пыталась уничтожить вас еще в зародыше. Спасибо большое, друзья. Я надеюсь, что мы будем встречаться с вами в нашем Клубе еще и еще много раз, и надеюсь, что как-то мы преодолеем это заклятье «Пионера», в который никто не ходит.

Из зала: Далеко просто.

Андрей Сильвестров: Ну, видимо, далеко, да. Не знаю, что происходит – то ли нам надо вернуться туда, куда ходят, то ли что-то сделать с «Пионером», может быть, построить метро здесь рядом… Не знаю, что сделать, какие способы, потому что очень жалко, что на вашу программу пришло так мало, но таких замечательных людей. Спасибо большое, друзья зрители, спасибо авторам.

Галина Мызникова: Спасибо большое.

Сергей Проворов: Спасибо большое Клубу «СИНЕ ФАНТОМ» за приглашение, и всем зрителям также, что вы посмотрели, за терпение.

(Аплодисменты.)

 

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица