30 Март

Герои поражения

Завершая свое пребывание в стенах Большой аудитории Политехнического музея, помнящей расцвет поэзии поколения 60-х и протестные настроения прошлого сезона, «Политеатр» в мае этого года представил премьеру «Нурофеновой эскадрильи» Андрея Родионова. Двойной повод – закрытие площадки и годовщина празднования юбилея Маяковского – привлек особое внимание к этому событию.

Конечно, аналогий с Маяковским не избежать – в «эскадрилье» есть и про технократические подвиги на благо (или погибель) мира, и восхищение почти «советским» человеком-стахановцем, и большая любовь, и своего рода революция. Когда Родионов сам читает свои стихи, сходство на лицо – огромный, громогласный, грубоватый. Настоящий поэт, как мы привыкли его себе представлять – сомнений возникнуть не может.

Nurofenovaya Eskadrilya 1

Действие пьесы происходит то ли в прошлом, то ли в будущем – светлом тоталитарном безвременье. На секретную базу в Арктике, где уже несколько лет трое ученых выращивают военные самолеты на гидропонике, распределяют молодого технолога Катю Мотылькову. Конечно, как и полагается, у команды не все чисто – на пришлых специалистов стучат, дабы те не выдали проколы команды, «алюминиевые огурцы» расти нормально не хотят, ну и не будем забывать о нурофеновой зависимости героев. По ходу действия Катя виртуозно решает проблемы с качеством и количеством урожая, дослуживается до командира и отдается всем героям по очереди. Вырастить же черный стручок органического самолета у нее получается скорее не в силу глубоких знаний, а чисто из женского естества. Поэт подчеркивает главенствующее положение «оплодотворившей» праматери, «фосфорической женщины» (отсылка к «Бане» – ранней пьесе Маяковского), осуществляющей магические операции по дарованию жизни и отбору лучших для нового мира. Впадание в нурофеновый транс и распитие водки считывается так же как ритуал. Родионов, следуя русской постмодернистcкой традиции, заложенной еще Сорокиным, смешивает коллективные мифы и сюрреалистические фантазии, сдабривая всю эту смесь откуда-то появившимся почти идеологическим пафосом и глубоким психологизмом героев.
Во времена документального театра, поиска героя-современника, зрителю по прежнему хочется окунуться в фантомный мир, где герой способен на выпадающий из правил поступок, где нет места обыденности. Когда герои говорят ритмично, срываясь на поэтические монологи, кажется, что "эскадрилья" – своеобразный вербатим. И удивительным образом выходит, что эта история куда ближе нашему настоящему, и в ней мы охотнее отыскиваем коды реального.

Nurofenovaya Eskadrilya 2

Видео Всеволода Тарана в спектакле выступает как замена сценического пространства и фигуры рассказчика одновременно, что роднит «эскадрилью» скорее с произведением визуального искусства – Родионов куда ближе к современному искусству, нежели к театру. Вспоминается Павел Пепперштейн с его «состоянием великого поражения», конструирующий сходные по накалу пафоса и образности миры. Художественное решение, найденное для его пьесы, превращает историю в странный медиа-перформанс – где нарратив лишь уловка, чтобы удержать внимание зрителя. В сплаве текста и видео режиссерской задачей в «эскадрилье» скорее явилась планомерная передача текста, удачная форма трансляции и преподнесения его публике. Вообще работа с видео-художником, создающим тотальный мэппинг, явилась оптимальным решением для данной постановки. Поэтапно, вторя внутреннему движению поэзии, видео помогает ввести зрителя в нужное для восприятия текста состояние. Прочитанная самим автором в Фаланстере, а позже представленная в виде аудиоспектакля, сопровождаемого абстрактным видеорядом, пьеса дошла до сцены уже полноценным произведением, «обкатанным» на слушателе. Новая стадия текста, ставшего действом, сохраняет атмосферу, присутствующую в предыдущих опытах. Принципиально иного прочтения и сценических экспериментов не случилось – но может быть, этого и не предполагалось? Гораздо важнее было завершить начатое, облечь « эскадрилью» в формат полноценного спектакля, и сделать это качественно. И куда интереснее, почему основным в «эскадрилье» внезапно оказывается не история и не поэтическая форма, а эстетика нуарной антиутопии. Словно бы чистых, почти дейнековских героев развратили и предали, а небу, свободному для полета, угрожают захватчики. Но и в таком переложении смотреть на летчиков, слушать про их подвиги хочется еще и еще, словно потребность разглядеть героическое настолько сильна, что перестают работать любые стилистические фильтры и ширмы. Что поделаешь, если так мало «простых романтиков и отважных летчиков» – мы готовы полюбить и плохих ребят с зависимостями, только бы они изображали героев. Пускай летать у них не получается, но падают они виртуозно.

Нурофеновая эскадрилья (отрывок)

не соломинка между кубиков льда
ось земная бикфордов шнур
скажи, Чилингаров, зачем сюда?
может здесь нет ничего, Артур

северный океан промерз
белый океан, Родины парус
тут не выдержит даже морж
тут выдержишь только ты, Чилингаров

война идет прямо до наших годов
Чилингаров в батискафе совершил нырок
закончив исследовать полюс вдоль
начинают исследовать поперек

но важнее достигнутой глубины
еще, как женщины твердят, толщина
и чтоб не испытывать чувство вины
в боевой батискаф тебя сажает страна

и посылает под толщу вод
установить посредством механических рук
флаг на дне, Север в целом живет
веселее, чем какой-нибудь юг

наш полюс - наша мачта,
ледяной парус страны-ладьи,
тема, которая русскими начата -
будет продолжена русскими людьми!

сколько слышно тут стонов лукавых,
страна-агрессор...борьба за шельф...
в тусклую сталь боевых батискафов
зашей меня, Родина! Зашей!

хоть Север больше теперь не парус,
Север больше теперь не мечта,
Полюс - по-прежнему средний палец
указующий нежно куда-то туда

Ольга Широкоступ — независимый куратор, арт-менеджер

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица