7 ноября 2006 года Софи Файнс представила зрителям киноклуба СИНЕ ФАНТОМ свой фильм "Гид киноизвращенца". Было это так:

ПЕРЕД ПОКАЗОМ

(Сегодня в зале достаточно много народу, небольшая суета, все усаживаются по местам. К сцене подходят 3 человека: 2 женщины и мужчина – ведущий Александр Дулерайн.)

Александр Дулерайн: Здравствуйте друзья! Мне очень приятно видеть вас здесь, в нашем клубе, в столь солнечный и хороший осенний день. Сегодня, как впрочем, и всегда, нас с вами ожидает замечательный и очень интересный показ… Хочу вам представить Софи Файнс! (Обращается к женщине, в темно-коричневом пуловере, которая уже взяла микрофон. В зале раздались аплодисменты. Сама Софи, улыбается.) Помимо Софи, хочу представить и поблагодарить Игоря Лебедева, руководителя компании «Другое кино» (ищет глазами Игоря в зрительном зале). Кратко о Софи я могу вам сказать следующее: Софи - это режиссер фильма, с очень интригующим названием – «Гид киноизвращенца», который мы сегодня и увидим, а руководитель компании «Другое кино» Игорь Лебедев – это тот человек, благодаря которому мы сможем с вами оценить работу Софи (улыбается). (Обращаясь к Игорю) Игорь, спасибо вам за эту возможность. Софи, может, вы что-нибудь скажете нам перед показом?

(Речь Софи – англоязычная, поэтому она у сцены не одна, а с переводчицей Наташей Аксеновой.)

Софи Файнс: Да, спасибо! Здравствуйте дорогие зрители. Мне безумно радостно видеть вас всех сегодня здесь, на моем показе. Ну, могу сказать пару слов о фильме. Фильм достаточно длинный, почти 2,5 часа. Фильм на английском языке, но у нас с вами будет живой синхронный переводчик (обращается к Александру)…

Александр Дулерайн: Да, совершенно точно!

Софи Файнс: Мне очень интересно, как этот фильм будет восприниматься с русским переводом, учитывая то, что Жижек в этой ленте, говорит не умолкая (улыбается). Давайте же наконец-то смотреть!

(В зале раздаются аплодисменты.)

Александр Дулерайн: Уважаемые зрители, после показа, мы с вами обсудим этот фильм, и Софи ответит на все возникшие у вас вопросы.

(Уходят под аплодисменты зала.)

ПОСЛЕ ПОКАЗА

(Пока у сцены находится только Александр Дулерайн.)

Александр Дулерайн: Дорогие зрители, к нам сейчас подойдут Софи и Наташа, и мы начнем наше обсуждение. (Спустя некоторое время подходит только Софи. В зале слышен голос Бориса Юхананова, который предлагает Александру, самому выступить в роли переводчика.) Ну что ж, давайте я попробую (улыбается). Друзья, если у кого есть какие-то соображения или мысли, то поделитесь ими с нами.

Борис Юхананов: Здравствуйте! У меня на этот фильм есть несколько вопросов, впечатлений и одна благодарность… (В зал возвращается Наташа Аксенова.) Начну я с благодарности. Суть ее в том, что на самом деле, я встречаюсь с новым жанром кинематографического и фильмического искусства, который показан в завершенной, отчетливой форме. Этот жанр я еще никогда не встречал на территории кино, и именно на это я хотел бы обратить ваше внимание и именно за это огромное спасибо. В 90-х годах, в Москве, возникла некоторая исследовательская тенденция, направленность, если угодно, которая пыталась осознать, приручить, изучить и исследовать такую комбинацию, как соотношение комментария и действия, причем действия ординарного, художественного – жанровых фрагментов. Эти опыты и исследования проводились в театре, и казалось, что это сочетание фрагментов и комментариев. Только там и может иметь место быть. В результате подобных экспериментов получалось, что само мышление об искусстве оказывалось как бы в центре, а само искусство, как производство действия, уходило на периферию. Вот это соотношение между художественным сознанием и действием, собственно, и переживалось в театре в эти годы. Как раз в этой вашей работе я и увидел реализацию, как раз такого понимания художественных процессов, причем эта реализация красивая, с красивой структурой, с дистанцией к тому, что происходит в фильме. Между прочим, эта дистанция и реализована через структуру самого фильма. Она выражается бесконечным, осознанным количеством финалов, но при этом чувствуется постоянное продолжение, нескончаемый «художественный секс» над сознанием зрителя (смеется). Поймите меня правильно – это именно такая структура фильма. Причем, сделано это все не спонтанно, а осознано. Далее, у меня есть комментарий, касаемый самого Жижека и типа мышления, показанному здесь. Оно является пост-Лакановским или Лакановским взглядом на мироздание, которое здесь замечательно реализуется относительно кинематографа. Здесь очень многое хочется сказать, но я постараюсь быть кратким. В результате этого «секса» с культурой, мы получаем в наследие собственную речь, нам так же все время хочется говорить, как Жижек, до бесконечности. В этом и проявляется смысл и значение пограничных, художественных и философских практик, они пробуждают у нас вкус к жизни и вкус к речи.

Софи Файнс: Я поняла вас, я поняла, что за смысл вы вкладываете во фразу «секс с культурой» (улыбается).

Борис Юхананов: Только хороший смысл. Ведь происходит некоторое оплодотворение. Кинематограф, совершивший этот половой акт с нами, в нас тоже что-то породил, например, такое же желание продолжать этот секс! (В зале улыбаются.) Интересно, что в этой ленте Жижек не порождает ожидаемого нами смысла. Он создает мир, которым мы можем пользоваться, можем созерцать и слышать. Он предстает здесь изобретателем, творцом. Тоже произошло и с Лаканом – в отличие от структуралистов, он был великим изобретателем в культуре и филоСофи.

Софи Файнс: Я абсолютно, с вами, согласна. Лакан, действительно, как художник-философ, он мыслит полями, которые, пересекаясь, показывают нам воссоединение художественной и философской мысли. Мне очень понравилось, что вам понравилось, что не понравилось (смеется). Именно из-за того, что вы сейчас сказали, я и сняла этот фильм.

Борис Юхананов: В этом, действительно, есть что-то новое, и это здорово! Еще, Софи, хочется задать вам следующий вопрос: каким образом вы структурировали эту ленту, как реализована речь в ней? Была ли она сначала написана, а потом вложена в структуру фильма или, может, это результат пост-структуризации, то есть, в начале речь, потом запись, потом сценарий, потом речь в структуре с игрой? Для меня это очень важно.

Софи Файнс: В структуре фильма, как вы заметили, присутствует больное количество жизни, активности. Сначала, существовал сюжет, и имелось приблизительное видение того, что должно получиться, а Жижек, в процессе съемок всегда что-то добавлял. Именно поэтому фильм получился некоторым живущим организмом. Как вы обратили внимание, в ленте присутствуют элементы и моменты, связанные с порнографией, на которых Жижек постоянно шутил и рассказывал анекдоты, дополняя их рассказами, про свою жену (улыбается). Он добавляет в свои рассказы и комментарии жизнь и перфоманс, что является основной чертой его работ.

Борис Юхананов: Тут еще дело в том, что работа с комментарием не поддается просто по своей природе структуризации, хотя сам фильм при этом прекрасно структурирован. Здесь хочется самому бесконечно создавать и создавать свой собственный комментарий. Так же здесь чувствуется огромный подвиг режиссера, сумевшего обуздать этого «бесконечного зверя», рождающего бесконечные комментарии, эту речь, сумевшего заключить его в рамки. Это и проявляется в самой речи Жижека, в его интонации. Вслушайтесь в нее: он говорит, как воин, с напором, с агрессией, и это – здорово!

Софи Файнс: Да уж, интересное, и, в принципе, правильное мнение. Я бы хотела в свете всего выше сказанного, отметить и другой фильм, над которым Жижек не стал работать. Этот фильм был предыдущим перед сегодняшней лентой – фильм про священника из Лос-Анджелеса… Мне очень хотелось, что бы Жижек и в нем сделал закадровый комментарий, но он не стал этого делать. Проводя некоторою параллель, хочу отметить такое свое наблюдение, что есть огромная разница между тем, что написано, и тем как это произнесено «вживую». Так вот, возвращаясь к фильму о темнокожем священнике, о котором я начала говорить ранее, там это особенно чувствуется, когда вся публика, аудитория, просто заворожена проповедью этого священника, его речью.

Александр Дулерайн: У меня, если позволите (обращаясь к Наташе Аксеновой), возникла, малость, другая версия перевода… Софи, хочет сказать, что, увидев, как священник пленил своей проповедью людей, ей пришла в голову мысль о том, что комментарий к этой ленте обязательно должен сделать Жижек.

Софи Файнс: Да, да. Священник в Америке, особенно в темнокожих ее рядах, это суперзвезда… Но вы знаете, идея комментариев Жижека совсем противоположна тому, что говорит и проповедует священник в этом фильме, противоположна по смыслу и информативности, ведь священник говорит о высоком, вечном, а Жижек – о личном.

Борис Юхананов: Именно! У Жижека просто антипроповедь получается. И не только потому, что у священника есть конкретный религиозный смысл в его проповедях, а у Жижека, этот смысл – антирелигиозен.

Софи Файнс: Жижек отказался именно по этой причине. Он знал, что это бы не вызвало должной реакции у публики.

Борис Юхананов: Правильно! И я объясню почему! Проповедь построена на особой теологической перспективе. В ней, каждая фраза содержит уже заранее известный слушателю смысл, финал. Она стремится образовать живое переживание, уже существующий смысл. Это своеобразное воскрешение заложенного смысла и переживаний. Формат же Жижека совсем иной. В акте своей речи, он порождает множество смыслов. И если мы будем эти две противоположные идеи совмещать, то мы получим острое столкновение. Акт воскрешения будет атаковаться, актом зарождения. (На повышенном тоне.) Будет возникать уродливая, непереносимая сознанием человека картина. В культуре такую ситуацию можно обрисовать, как вандализм. Жижек, конечно, это понимает и на это никогда не пойдет.

продолжение

Колонки

  • yl2
    Юрий Лейдерман
  • tutkin
    Алексей Тютькин
  • zhizn-poeta
    Жизнь поэта
  • marchenkova
    Секс.Виктория Марченкова
  • gavrilova
    Ландшафт. Софья Гаврилова
  • rada-landar
    Отрадные истории
  • ab
    Поздно ночью с А.Баевер
  • maria-fedina
    Из гроба. Мария Федина
  • vs
    VS
  • lyusya-artemeva
    Синяя Птица